Книга Стажерка в наказание, или Академия Безликих, страница 84 – Лея Кейн

Кристиан нахмурился, ничего не понимая.

— Это как? Осталась тут из-за меня, но встречаться со мной не хочешь.

Я подскочила со скамейки и грозно рявкнула:

— Ты убил его в ту ночь! Мне пришлось обратиться ко тьме, чтобы вернуть его к жизни! Оставшись там, я рано или поздно буду поглощена темной магией! А он, оставшись здесь, лишиться своего «я». Потому что этот мир для него детсад. — Горло сжало колючей проволокой. Говорить становилось все тяжелее. От слез защипало глаза. — Дамиан привык к приключениям, к трудностям. Он любит чего-то добиваться, менять, улучшать. Здесь ему нечего делать. Скажи мне, Кристиан, как после этого я могу тебя простить?! Как я могу общаться с тобой? Дружить? Встречаться? Ты напоминаешь мне о том, как лишил нас с Дамианом чего-то общего, настоящего, живого!

Побледнев, Кристиан медленно поднялся и пролепетал едва шевелящимися губами:

— Прости, Варя. Я не знал.

Задрав лицо к небу, я носом втянула воздух и выпустила через рот, остужая себя, пока не выцарапала Кристиану глаза.

— Уйди, — попросила я. — Видеть тебя не хочу.

— Я не хотел. Правда, — сказал он на прощание и ушел.

Уткнувшись в ладони, я просто завыла. Я высказала Кристиану все, что наболело, но не излечилась. Только стало хуже. Потому что погасла надежда.

Странно это — держа что-то внутри себя, теплить веру на чудо. А когда избавляешься от этого груза, понимаешь, что там пустота. Нет ее, веры той. Была лишь иллюзия.

— Варя… — появившаяся минут через пять мама, установила зажженный факел у скамейки и, усадив меня, прижала к себе. — Тихо-тихо, доченька. — Поглаживая меня по голове, она слегка покачивалась, будто хотела убаюкать меня. — Слезами ты ничего не исправишь.

— А что делать, мама? Что делать? От меня как будто кусок оторвали! — всхлипывала я, крепче прижимаясь к ней и рыдая в плечо.

— Ты сама его от себя оторвала, — произнесла она не обличительно, а скорее сочувственно. — Зачем отпустила его? Почему не остановила? Решила, что дала ему выбор. Нет, Варя, ты отняла у него выбор. Вот если бы ты рассказала ему, почему приняла такое решение, тогда ты дала бы ему выбор. А так выходит, сама за него его сделала. — Она чуть отстранилась, взяла мое лицо в свои руки и, утирая с моих щек слезы подушечками больших пальцев, улыбнулась: — Послушай меня, это место было создано для влюбленных. Однако оно разлучило сначала Габеллу с Эрнисом, потом меня с твоим отцом, а теперь тебя с Дамианом. Но у тебя еще есть шанс все исправить. Не жертвуй своей любовью, не повторяй наших ошибок.

— Ничего я не могу исправить. Кто-то из нас должен чем-то пожертвовать. И лучше это буду я.

Мама заботливо убрала прядку моих волос за ухо и ответила:

— Вы с Дамианом что, дружно решили повторить судьбу своих предков?

Я напряженно шмыгнула носом. О каких еще предках речь?

— При чем здесь наши предки и Дамиан? — нахмурившись, спросила я.

— Ты знаешь из какого рода Эрнис?

— Из рода безликих.

— Он был безликим. Но не его младший брат. Когда Эрнис погиб, мальчику едва исполнился год.

— И?

— Его звали Андрир Каэль, — ответила мама. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

Я сосредоточилась на истории, на биографиях, на некрологах, но в памяти ничего и близко созвучного не проскальзывало.

— Мама Кассандроса Рейнфрида, прабабушка Дамиана, в девичестве была Каэль. Теперьпонятнее?