Книга Космический замуж. Любовь прилагается, страница 34 – Лия Валери

Одной рукой он приподнял моё бедро, обнажая меня ещё больше. Его пальцы провели по внутренней поверхности бедра, заставив меня вздрогнуть и непроизвольно раздвинуть ноги шире. Хоук, лежащий рядом, протянул руку и начал ласкать мою грудь, играть с соском, который уже затвердел от внимания Грэйва. Это было невероятно возбуждающе — быть вцентре их двойного внимания, двух таких разных, но одинаково мощных мужчин.

Руки Грэйва скользнули под мои ягодицы, приподняв меня. Он вошёл в меня одним медленным, неумолимым движением.

В это время Хоук наклонился и поймал мои губы в поцелуй, грубый и утешающий одновременно, пока его брат методично пронзал меня. Он будто изучал мои реакции: где я вздрагиваю сильнее, где задерживаю дыхание, какой ритм заставляет мои бёдра дёргаться. И подстраивался. Находил идеальную точку, идеальное давление, идеальную скорость. Это было безумие. Это была пытка высшим мастерством. Я металась между ними, уже не понимая, где чьё прикосновение, теряя себя в этом водовороте.

С Хоуком был дикий танец, борьба и отдача, огонь и скорость. С Грэйвом… это было погружение. Глубокое, тотальное, всепоглощающее. Он заполнил меня не только физически, но и ментально. Каждый его толчок был обдуманным, выверенным до миллиметра, направленным точно в ту точку, от которой темнело в глазах. Он не просто занимался сексом. Он владел. И в этом владении была какая-то чудовищная, пугающая нежность.

— Грэйв… пожалуйста… — вырвалось у меня с мольбой.

Грэйв не сводил с меня глаз. Его взгляд пригвоздил меня к месту, лишил воли, заставил смотреть прямо в эти стальные глубины, в которых теперь бушевало пламя. Я обхватила его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь найти опору в этом абсолютном, сокрушительном наслаждении, которое он во мне вызывал.

Хоук придвинулся сбоку. Он обнял меня за плечи, прижимая к своей груди, и начал целовать мою шею, шептать что-то на ухо нежности и комплименты, пока его брат методично, неуклонно доводил меня до края.

И я сорвалась. Не с криком, как с Хоуком, а с тихим, протяжным стоном, будто из меня вырвалась сама душа. Тело выгнулось, затряслось в немых конвульсиях, и Грэйв, наконец, позволил себе потерять контроль. Его движения стали резче, глубже, и он с рычанием, сжимая мои бёдра, достиг пика, заполняя меня волнами горячего семени.

Он замер надо мной, тяжело дыша, его лёгкие работали как кузнечные мехи. Потом осторожно опустился рядом, не выпуская меня из объятий. Хоук тут же обвил меня своими мускулистыми руками, создав непроницаемый кокон из тел, пота и общих запахов.

В тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием, я лежала, прижатая к грудиГрэйва, спиной чувствуя тепло Хоука. Мыслей не было. Было только это — чувство абсолютной защищённости, абсолютной принадлежности и странного, немыслимого счастья. Они были моими бандитами, моими мужьями, моей неожиданной семьёй. И в этой утренней полутьме, пахнущей сексом и их кожей, я поняла, что уже не могу и не хочу представлять свою жизнь без этого.

С ощущением приятной тяжести в мышцах и странной, звенящей тишины в голове я приняла душ. Вода смыла с кожи следы их ласк, запахи секса и пота, но не смогла смыть это глубинное, тёплое чувство принадлежности. Оно пульсировало где-то под рёбрами, сладкое и тревожное одновременно. За завтраком они были… другими. Нежными, почти домашними. Хоук подкладывал мне на тарелку самые румяные тосты, а Грэйв молча налил кофе, точно так, как я люблю — без сахара, но с каплей холодных сливок. Они переглядывались, и в их взглядах читалось глубочайшее, мужское удовлетворение. Я отвечала им улыбкой, но где-то внутри уже начинала копошиться тревога. Работа. «Слеза Феникса». Каждый потерянный час мог стоить бабушке шанса.