Книга Хозяин Зимы, страница 39 – Ирена Мадир

Красивый, пышный и нежный бутон на крепком стебле. Для стороннего наблюдателя всего лишь цветок, хоть и необычайно прекрасный. Для Севары он стал поводом для беспокойства. Она застыла на другом конце кабинета, боясь подойти к столу. Откуда пион здесь? Он тот же? Или новый? Может, его принесли вчера с остальными? Или это тот самый цветок?

Севара постаралась вспомнить, что сделала с подаренным пионом. Последний раз она видела его в комнате на постоялом дворе, а затем… Кажется, сказала кому-то выкинуть… Олене? Может, она его сохранила? А может, и нет… Может, цветок действительно выкинули.

– Успокойся, – твердо сказала Севара. – Ты что, боишься какого-то растения?

В дверь постучали, отвлекая ее от монолога. В кабинет заглянул Неждан, задержав удивленный взгляд на своей хозяйке, забившейся в угол.

– Доброе утро, госпожа. Хотел поздравить вас с Днем Живани, с первым днем лета.

– А… Да. – Севара выпрямилась, вновь обретая приемлемый вид. Незачем зашуганно сутулиться и пугливо пялиться на пион. – Спасибо. Тебя тоже с праздником.

– Вот от нас всех вам, – Неждан вытянул из-за спины небольшой букетик с васильками, – желаем вам успехов. Пусть ваше лето будет самым лучшим.

– О. Спасибо. – Севара улыбнулась. В такой день обычно все дарили друг другу цветы. Видимо, и север не обошла эта традиция.

– Пожалуйста. А цветы я выбирал, между прочим!

Оглянувшись, чтобы прикинуть, куда можно поставить букетик, Севара наткнулась на злосчастный пион. Не раздумывая, она вытащила его из вазочки и поскорее отдала Неждану в руки, чтобы лишний раз не касаться цветка.

– Тогда это тебе. В благодарность за труды.

– Какой-то неискренний подарок, – ухмыльнулся Неждан.

– А какой искренний? Повышение жалованья?

– Эх, госпожа, было бы непло-о-охо, – мечтательно протянул он.

– И не надейся, – фыркнула она, заботливо поправляя васильки, поставленные в вазочку на место пиона, – не заслужил.

Неждан грустно вздохнул, поклонился и вышел, оставив хозяйку.Севара же улыбнулась, радуясь избавлению от злосчастного розового бутона.

Пион в вазе все же вывел Севару из состояния спокойствия, приобретенного после бала. Как бы она ни старалась отвлечься на дела, мысли то и дело возвращались к цветку, но больше к его дарителю. Особенно неуютно стало, когда Оленя призналась, что пион из комнаты на постоялом дворе не выкинула, а сохранила, заметив, что тот не вянет. Растение пролежало в ее вещах, пока о нем не вспомнили в Зеленый день. Севара не стала ругать камеристку, понимая, что Оленя желала скорее сделать хозяйке приятное, а никак не потревожить.

Однако цветок не выходил из головы, более того, все сильнее начинало болеть сердце. Севара ушла в спальню ранним вечером. В одиночестве она спустила нижнее платье так, чтобы видеть саднящую, как после ушиба, кожу. Сизое пятнышко, похожее на синяк, обосновалось в ложбинке между грудей. Севара потерла его, надеясь, что то капнули чернила, но пятнышко лишь пуще прежнего закололо, отдавая в сердце глухой болью.

Внутри нарастала паника. Явственно вспомнилось прикосновение беловолосого незнакомца, его холодная тяжелая ладонь, в голове всплыли строки, прочитанные из тетрадок дальнего родственника, о юноше, сердца которого коснулся Хозяин Зимы.

От страха дыхание сбилось, зубы пришлось стиснуть, чтобы прекратить их стук, кожа покрылась мурашками, а жуткая метка в виде пятнышка запульсировала в такт сердцебиению. Никак не удавалось успокоить разум, подкидывающий дров в костер ужаса.