Книга Хозяин Зимы, страница 70 – Ирена Мадир

Однако поражало другое: внизу витиевато было подписано «Хозяин Зимы».

Надпись-пощечина, приводящая в себя.

Внутри частичка, которая всегда знала правду, насмешливо и раздраженно спрашивала: «Ну как, теперь веришь?»

Пытаясь вернуть власть над телом и дыханием, Севара выронила лист, и тот медленно спланировал вниз. Она отвернулась и зашагала на негнущихся ногах прочь. Толкнула скрипнувшую дверь, прошла вперед, на запах влаги.

Наконец Севара остановилась. Если бы не обрыв, пошла бы еще дальше, но пришлось застыть, опираясь о голое темное дерево, чьи корни торчали из-под выступа, под которым неслась река.

Прохлада оттуда поднималась ветром. Севара дышала часто, жадно, но будтоне могла полностью наполнить легкие. В глазах темнело, паника не отпускала – вцепилась острыми когтями.

Все правда. Хозяин Зимы существует. Он спас ее в темном лесу. Легенды в тетрадях правдивы. Невозможно больше отрицать очевидное. Но что делать? Как ей быть? Она умрет?

На миг от волнения, смешавшегося со страхом, колени подкосились. Севара потеряла равновесие, покачнулась, безуспешно пытаясь нащупать дерево, и поняла, что падает. Она слышала пронзительный крик. Свой крик. Но он казался чужим, далеким и ненастоящим.

Одна паника сменила другую. Отсутствие всего вокруг чувствовалось еще острее.

Пусто.

Так ощущалось свободное падение. Сколько ни маши конечностями, а не взлетишь, ветер не подхватит, а опереться можно лишь на воздух, который не остановит движение.

Севара успела взглянуть на бесконечно прекрасное, напитанное голубым цветом небо, в котором будто мелькали яркие картинки прошлого. Затем пришла боль – то тело ударилось о водную гладь. Стало мокро, холодно, а небо скрылось за толщей воды, которая обожгла нос и гортань, а затем и легкие.

Умей Севара плавать, спаслась бы, но она так и не научилась. Теперь речное течение заталкивало мутную ледяную воду в глотку своей жертве. Мысли исчезли. Осталось только желание выжить. Но ничего сделать Севара не могла. Просто извивалась, сжимая себе горло, вытягивая язык в попытках вдохнуть. Стой она рядом, решила бы, что утопающая дура, но сейчас, под водой, в ужасе, без мыслей, она сама не понимала, что делает и что нужно делать.

От удушья вода стала еще мутнее, еще темнее. Все куда-то исчезало. И она сама безвольно расслабилась, позволяя сознанию уплыть далеко-далеко, на илистое дно, полное камней.

Вдруг что-то вспыхнуло во тьме – два прекрасных алмаза. Глаза. Они сияли холодным светом.

«Хозяин Зимы», – мелькнула последняя мысль. Затем что-то ледяное схватило Севару, и разум наконец погас.

Приходить в себя после неудавшейся карьеры утопленницы – то еще удовольствие. Легкие, глотку и нос саднило, они болели как-то по-особенному мерзко, а еще жгли. Севара закашлялась, с трудом разлепляя веки. Во рту остался привкус ила и почему-то мяты. Над ней склонилась темная фигура, заговорившая голосом Неждана:

– Сева, милая! Очнулась? Боги! Как же ты напугала меня!

Она закашлялась, хотя пыталась что-то ответить, и почувствовала, как кто-то сжимает ее в объятиях.

Нужно было сконцентрироваться, чтобы наконец увидеть что-то большее, чем смутные, как во сне, образы. И вот Севара уже обнаружила, что платье ее порвано окончательно, как и корсет, ненужным хламом откинутый почти к самому берегу. Сама она промокла до нитки, и каждый порыв ветра вызывал дрожь. Зубы стучали.