Книга Печенье и когти, страница 34 – Флер ДеВилейни

— Доброе утро, Хэйзел. Будь милой и запри дверь. Открываемся только через два часа, а мы будем на кухне. Пора показать тебе, как делать конфеты, а не просто продавать их, — голос миссис Холмс доносится из-за прилавка, ровный и деловитый, как всегда. Она заполняет витрину — аккуратные ряды трюфелей в целлофановой обертке поблескивают под стеклом, каждый перевязан праздничной зелено-красной лентой.

Я поворачиваю ключ с тихим щелчком и выдыхаю, прежде чем пройти за ней в дверь рядом с лестницей, которая отделяет кухню от торгового зала. Запах здесь гуще, насыщеннее — смешанный аромат ванили, сахара и чего-то острого, вроде мятного масла. Я копирую ее движения, мою руки в раковине и вытираю их о свежее льняное полотенце у плиты.

— У нас почти закончились тающие масляные мятные конфеты, — говорит она, открывая массивный серебристый холодильник. Дверь скрипит, и я вздрагиваю от холода, что вырывается наружу. — Хорошая новость в том, что их довольно легко сделать, и это отличное начало для твоего обучения. Ты делала их раньше?

Она выставляет ингредиенты на столешницу быстрой очередью: масло, жирные сливки, кукурузный сироп. С полки кладовой появляются сахарная пудра, мятное масло и маленькие баночки гелевого пищевого красителя.

— Не могу сказать, что делала, — мои губы изгибаются в извиняющейся улыбке, пока я наблюдаю, как она выстраивает все в точном порядке. — Я умею делать многое, но конфеты никогда не входили в этот список — хотя я всегда хотела попробовать.

Миссис Холмс достает из кармана фартука блокнот и ручку, делает быстрые пометки, затем отрывает листок и вручает мне. Ее почерк аккуратный и немного старомодный. Я пробегаюсь глазами по списку, запоминая его, прежде чем спрятать бумагу в карман, словно карту сокровищ.

— Как ты пережила бурю и свой выходной? Нашла елку? — спрашивает она, поднимая взгляд от работы.

Елка. Грудь сжимается, мысли мгновенноперескакивают к Бенджамину — к его тихой уверенности, жару его руки, касающейся моей, тому, какими были его губы на моих: внезапными, подавляющими, незабываемыми. Я сглатываю, натягивая фартук через голову.

— Это было приключение, — отвечаю я легко. — Но мне удалось достать елку.

— Звучит так, будто бы с тобой приключилась целая история, — замечает она, отмеряя масло и сливки, прежде чем с привычной легкостью добавить их в чашу миксера, — сначала мы взбиваем масло, сливки и кукурузный сироп вместе. — Она замолкает, обращая на меня свой пронзительный взгляд. — Ну? Продолжай. Ты сделаешь следующую партию, но я хочу услышать о твоем приключении.

Желудок кувыркается. Как я могу вообще все объяснить — снежную бурю, грузовик, то, как мое сердце бешено колотилось по причинам, не имеющим ничего общего с холодом? Даже сейчас все ощущается больше сном, чем воспоминанием. Или кошмаром, если слишком сосредоточиться на том, как близко я была к тому, чтобы застрять в снегу.

— Хэйзел? — ее тонкая, тронутая сединой бровь взлетает в ожидании.

— Простите, — я выдавливаю улыбку. — Просто решаю, с чего начать. Я зашла в магазины, что вы упомянула, но везде все было распродано.

— Даже у Гарри?

— Он распродал все уже тем утром.

— Что ж, хорошо для него — невезение для тебя, — она выключает миксер, скрещивая руки. — Так где же ты раздобыла елку?