Книга Печенье и когти, страница 53 – Флер ДеВилейни

Папа громко покашливает, словно чувствует, что под столом что-то назревает.

— Бенджамин говорил, ты работаешь в кондитерской в городе.Ты всегда хотела учиться кондитерскому делу?

Хэйзел откладывает вилку, вежливо улыбаясь ему.

— Вообще-то, нет. Я изучала фотографию в университете.

— Фотографию? — мама сразу оживляется, глаза загораются интересом. — Это прекрасно. Мне всегда нравилось, как фото может заморозить момент — и заставить его ожить снова.

Выражение лица Хэйзел смягчается, тронутое.

— Именно это мне и нравится в ней. Картинка может рассказать целую историю, не проронив ни слова.

Я почти физически чувствую, как мама откладывает эту информацию для своего следующего холста. Как и следовало ожидать, она бросает на меня многозначительный взгляд, прежде чем снова повернуться к Хэйзел.

— Бенджамин упомянул, что тебе понравилась картина в твоей комнате — и те, что в коридоре, — говорит она.

Хэйзел просияла.

— Они великолепны. Правда. Я не могла оторвать глаз. Вы так идеально передали лес.

— Спасибо, — улыбается мама, разламывая булочку пополам. — Я рисую уже очень давно. Иногда у меня просто появляется этот… зуд, и ничто не помогает, пока я не вытащу образ из головы на холст.

— Звучит как страсть, — тепло говорит Хэйзел. — Вы очень талантливы. Честно говоря, я бы хотела заказать картину для своего нового дома.

— Я была бы рада, — отвечает мама, польщенная. Затем она взмахивает рукой в сторону переполненной тарелки Хэйзел. — Но это может подождать. Ешь, пока не остыло.

Хэйзел ухмыляется, покорно разрезая свое жаркое. Она откусывает кусочек, ее глаза закрываются, и она издает тихий, непроизвольный стон.

— Это восхитительно.

Все смеются, но я не могу оторвать от нее глаз. Что-то сжимается в моей груди, и, не успев остановиться, я наклоняюсь и провожу большим пальцем по ее подбородку, где осталась капелька подливки.

Ее ресницы вздрагивают, глаза встречаются с моими. Жар поднимается в груди, пока я наклоняюсь ближе, мой голос достаточно тихий, чтобы слышала только она.

— Не так восхитительно, как ты.

Ее губы слегка приоткрываются, и она не отводит от меня взгляд. Ни когда отпивает еще глоток вина. Ни когда ее колено снова касается моего — на этот раз оставаясь там, теплое и неподвижное.

Я прокашливаюсь, пытаясь сосредоточиться на разговоре вокруг, но мое тело настроено только на нее. Каждое мимолетное прикосновение, каждый тайный взгляд, каждаяобщая улыбка притягивают меня все глубже на ее орбиту.

К тому времени, как подают десерт, я знаю наверняка две вещи:

Хэйзел была рождена, чтобы сводить меня с ума.

И сегодня вечером, когда мы наконец снова останемся одни, я не смогу устоять перед тем, чтобы поцеловать ее.

ГЛАВА 17

Хэйзел

Я поворачиваюсь к нему у двери в Опаловую комнату, с приятной сытостью после ужина и с теплом на душе после всего вечера. Бенджамин небрежно прислонился к косяку, мягкий свет из коридора выхватывает четкие углы его скул и озорную искорку в глазах.

— Надеюсь, тебе понравился вечер, — говорит он тихим, почти дразнящим голосом.

— Понравился? Он был… потрясающим, — я не могу сдержать широкую улыбку, расползающуюся по моему лицу. Нервозность от того, как я впишусь в праздник его семьи, полностью растаяла. Я не ожидала такого вечера, наполненного смехом, теплом и… им.