Книга Хранить ее Душу, страница 22 – Опал Рейн

— Поставь женщину на землю, Сумеречный Странник!

Люди.

Он чувствовал двоих — и ни капли страха от них.

Истребители Демонов.

Некоторые люди подавляли страх настолько сильно, что его запах становился неуловимым для Демонов, позволяя им почти незаметно путешествовать по миру. Такие люди часто становились Истребителями — членами гильдии, охотившейся на тварей с яростью и несгибаемой волей. В последниедесятилетия, пока он пытался найти себе спутника, они начали охотиться и на него. Они считали Орфея злом, полагали, что он ничем не отличается от Демонов, которых они убивали.

Он наклонился и уложил Рею в снег. Не потому, что ему приказали — а потому, что Орфей начал менять форму, охваченный яростью; голодный и жаждущий возмездия. Его одежда трансформировалась вместе с ним, впитываясь в кожу, словно тело пожирало ткань. Плащ остался — он не прилегал к нему вплотную.

Чем дальше он искажал своё тело, принимая иную форму, тем сильнее ощущал, как та онемевшая рука сжимает его мозг, превращая мысли в хаос.

Полностью забыв о человеческой женщине — словно её существование исчезло, утонув в его ярости, — он рванул к одному из двух мужчин, вышедших из-за деревьев с луками и стрелами. С обнажёнными когтями и раскрытой пастью, полной острых клыков, он был движим лишь одним — уничтожить и искалечить тех, кто посмел причинить ему вред.

Без мыслей. Без рассудка. Словно он был всего лишь кровожадным зверем.

Орфей атаковал.

Глава 5

Рея вздрогнула, когда стрела пронеслась прямо перед её глазами и с отвратительным звуком вонзилась в Орфея.

Её глаза распахнулись, уставившись на древко, дрожащее прямо перед лицом.

Это чуть не попало в меня!

Она ахнула — шок тут же сменился удушающей болью, когда Сумеречный Странник сжал её так сильно, что показалось, будто её тело сейчас просто раздавят.

Она отчаянно попыталась вдохнуть сквозь сжимающиеся лёгкие.

— Слишком… сильно! — с трудом выдавила она последние слова на остатке воздуха.

Его хватка ослабла, и он опустил её на землю.

Чувства рвались в разные стороны. Сочувствие резануло внутри, когда он начал содрогаться рядом с ней. Она понимала — ему должно быть оченьбольно. Мгновение назад она даже почувствовала тень нежности, когда он так отреагировал на то, что она второй раз произнесла его имя.

Она совсем не знала его, но ей почти показалось, что в тот момент он выглядел… эуфоричным— по тому, как его сферы потемнели до чёрного и как он откинул голову. Она не понимала, что означала эта реакция, но чувствовала отклик — к самой эмоции.

Если бы он был человеком, смогла бы она её распознать? Это было удовлетворение? Печаль? Одиночество? Или что-то совсем иное?

Как бы там ни было, ей казалось, что она могла бы это понять. Соотнести с собой.

Он был с ней добр до этого момента. Он был внимателен — нёс её, позволил спокойно спать, вместо того чтобы заставлять спотыкаться за ним, как жестокий хозяин.

Поэтому, когда стрела вонзилась в его плечо, Рея почти потянулась, чтобы коснуться его груди рядом с раной. Она уже собиралась спросить, всё ли с ним в порядке, но из него вырвался звук, от которого у неё свело внутренности. Это было рычание — низкое, звериное, — и она инстинктивно поняла: это опасно.

О… Боже…

Её глаза расширились от ужаса, когда он начал меняться. Его костяная голова оставалась прежней, но одежда словно впитывалась в тело — как слизь, уходящая в грязь.