Книга Хранить ее Душу, страница 67 – Опал Рейн

Из неё вырвался стон — и тут он внезапно замер.

Его глаза вспыхнули красным.

Из его груди вырвался свирепый рык, не похожий на прежние. Она услышала, как его рука скрежетнула о постель, почувствовала, как она сжалась на её бедре, когти впились в кожу.

Ох, чёрт… мне конец!

Кровь. Он чувствовал её запах. Он ощущал её вкус — и это послало по нему дрожь непостижимого голода.

Пульсирующая, болезненная, пронзающая хватка желания в его паху, которая прежде была поразительной в своей свободе и силе, сменилась чем-то тёмным. Невидимые руки вцепились в его череп и сжали мозг, маня утолить голод, насытить жажду плоти.

Он втянул язык обратно, позволяя вкусу крови заполнить рот целиком, впитывая его. Из его челюстей вырвался рык, когда он раскрыл их шире. Он наклонился вперёд, зависнув над её животом, прижимая её к постели ладонями на бёдрах, с намерением вонзить острые клыки в её податливую плоть.

Съесть.

Поза напрягала его тело, штаны прижимались к паху, и это послало по нему дрожь, взъерошив всё его существо — человеческое и нечеловеческое, суставы и кости. Желание на миг прорезало голодный туман, дав ему достаточно ясности, чтобы задуматься.

В его глазницах вспыхнул белый свет, полностью вытесняя все цвета. Страх разорвал Орфея изнутри. Он сел на колени, рык оборвался, когда он отпустил её и обхватил ладонями свой череп.

Теперь, когда он вновь мог мыслить, он прятал запах крови под собственными ладонями, чтобы не сорваться обратно в безумие.

Рея поспешно отползла от него, без сомнения понимая опасность, которую означали его красные глаза. Но теперь они были белыми — знак того, что голод отступил. Пока что.

— Я причинил тебе боль, — хрипло выдохнул он, зная, что она истекала кровью, потому что он ранил её.

Запах крови был слабым — всего несколько капель, — но она коснулась его языка напрямую и отозвалась в нём песней.

Он всё ещё чувствовал запах её желания — он был повсюдуна его морде, так же как и вкус её оргазма и возбуждения всё ещё ярко ощущался на языке. Его тело жаждало этого больше, чем её плоти, но страх не отпускал.

— Н-нет, всё в порядке, — ответила она тихим голосом.

Она прижала руки к груди, подтянув к себе колени, словно сворачиваясь от него. От неё не пахло страхом — и это принесло ему облегчение, — а дыхание было таким же коротким и поверхностным, как прежде.

— Но ты кровоточишь, — в глубине его лёгких задрожал жалобный всхлип. — Я не хотел причинить тебе боль.

Я был слишком груб?

Орфей был слишком взволнован, потерялся в её вкусе, в её запахе, в ощущении её вокруг своего языка. Она была такой мягкой внутри.

Он знал, что не мыслил ясно, что недостаточно внимательно относился к её хрупкому, нежному телу, пока пожирал восхитительный вкус её сладости. Он пытался быть медленным, смаковать, но понимал — он допустил ошибку.

— Думаю, ты порвал мою девственную плеву.

— Твою… что? — он ахнул, наклоняя голову и глядя вниз, в сторону её таза. — Я сломал тебя?

Люди стали слабее за эти эоны?

Ужас пополз по нему. Если он сломал её, разве она не должна кричать и плакать?

— Что? Нет! — она засмеялась нервным смехом, широко распахнув глаза. — Ты порвал мою девственную плеву — это та штука, которая доказывает, что меня никогда не касался мужчина.

— Я… я не понимаю.

Он слышал лишь то, что сломал её, и знал, что причинил ей боль вкусом её крови.