Книга Подарок для Рождественского Дракона, страница 4 – Зои Чант

Оборотень-грифон. Внутренний дракон Джаспера беспокойно повел крыльями, но Джасперу и не нужно было предупреждение. Грифоны чувствовали ложь, но он и не лгал.

— Я хочу, чтобы этот год стал самым лучшим Рождеством за всё время, — повторил он.

Хардвик прищурился, но промолчал. Потому что Джаспер говорил правду.

Ведь так?

— Разве ты не хочешь, чтобы каждыйгод был самым лучшим? — спросил Кейн откуда-то из-под двух малышей, использовавших его вместо матраса.

— Конечно. Но этот год — особенный… — Джаспер запнулся.

— Ваша… какая там, шестилетняя годовщина? — подсказал Кейн и начал считать вполголоса. — Вы же сошлись за год до того, как мы с Миган познакомились, верно?

На другом диване Джексон, оборотень-пегас, щелкнул пальцами.

— И у тебя же день рождения! Друг,да ты хитрее Олли. Забудь про Рождество…

— Это не самое важное!

Остальные уставились на него. Один из близнецов засопел и заворочался во сне, и взгляд Кейна мгновенно превратился в предостерегающую вспышку.

Джаспер поднял руки.

— Простите. Но забудьте про мой день рождения. Это не то, что важно.

Джаспер обвел взглядом компанию друзей. Большую часть своей юности и взрослой жизни он провел вдали от Пайн-Вэлли, путешествуя по миру в поисках своей истинной пары — и терпел неудачу за неудачей, пока не сдался и не вернулся домой.

Он всегда был общительным — таким и нужно быть, когда каждые пару недель оказываешься в новом городе, — но сейчас, впервые в жизни, у него было больше настоящих друзей, чем он мог себе представить.

Кейн и Флинс, адские гончие, которым пришлось смириться со своими проклятиями точно так же, как он когда-то почти отчаялся разрушить свое. Джексон, который только в зрелом возрасте узнал, что он оборотень, и чья жизнь из-за этого перевернулась с ног на голову. И Хардвик, чья способность чувствовать ложь была такой… ну, в общем, нормальной способностью, ведь кто тут врет? Точно не он.

Джаспер развел руками.

— Это же Рождество, и… слушайте, мы все знаем, каким я становлюсь в это время, верно? Я — Рождественский дракон! Это самое магическое время года. И в этом году я хочу убедиться, что оно станет самым магическим из всех когда-либо существовавших.

Флинс потер подбородок и нахмурился.

— Куда уж магичнее? У нас уже есть рождественская деревня с Сантой на площади, поездки на санях с письмами, конкурс на самый украшенный дом, хор в сочельник… Тебе нужна наша помощь, чтобы сделать больше или меньше?

Только не меньше. Грудь Джаспера сдавило. Он не мог сделать меньшеРождества.

— С этим я и сам справлюсь, — небрежно бросил Джаспер, отчего брови Флинса скрылись где-то в его длинных волосах. — Но я подумал, что мы могли бы кое-что добавить. Что если…

Он выпалил несколько идей. Друзья уставились на него в упор.

— Он спятил, — констатировал Хардвик своим бесстрастным тоном. — Серьезно. Ты не можешь придумать ничего другого, чем предпочел бы заняться?

Мысли Джаспера мгновенно унеслись к его родной душе. Его великолепная, идеальная Эбигейл, порой всё еще такая же колючая, как в день их знакомства, и оттого еще болеемилая. Всю её жизнь Рождество было для неё источником напряжения и несчастья, а не временем для праздника.

И его дочка. Руби уже достаточно подросла, чтобы ждать Рождества с той самой минуты, как заканчивается Хэллоуин. И у неё не было того горько-сладкого отношения к празднику, которое когда-то было у него. Она была летним ребенком и одним из лучших событий в его жизни. Разделять с ней магию праздников значило делать их волшебнее с каждым годом.