Книга Проклятие Теней и Льда, страница 118 – Катарина Маура

Из моей глотки вырывается низкое рычание, звук нечеловеческий, предзнаменование зла, которое мы выпустим на свободу, если я не уйду. Я отпускаю ее и делаю шаг назад, мне нужно пространство и расстояние, чтобы собраться с мыслями. Я делаю шаг, чтобы отойти от нее, но она заперла меня в ловушке, и я не могу двигаться.

Глаза Арабеллы горят от гнева, когда мой взгляд падает на нее, и она качает головой.

— Нет, — говорит она. — Ты не можешь так со мной обращаться и уходить.

Она поднимает руку, и прежде чем я понимаю, что происходит, она прижимает меня к той же стене, к которой я только что прижал ее, и ее контроль над воздухом вокруг нас становится огромным.

— Арабелла, — предупреждаю я ее.

— Нет, — повторяет она.

Она щелкает пальцами, и моя одежда вспыхивает пламенем, которое пожирает ткань, но не причиняет мне никакого вреда. Я пытаюсь сдержатьулыбку, но у меня не получается. Я в восторге от нее. Она стоит передо мной, ее одежда разорвана, губы опухшие, глаза горят гневом и желанием... Мне кажется, что моя любимая жена никогда не была так красива.

— Радуйся, что на этот раз это была только твоя одежда, Феликс.

Я смеюсь и прислоняюсь головой к стене, пока огонь сжигает мою последнюю одежду, обнажая то, как сильно я ее желаю. Я смотрю на нее сквозь ресницы, не в силах сопротивляться ей. Один час... если я смогу бороться с тьмой в течение одного часа, я смогу увидеть, как она смотрит на меня так, как раньше. Я отдал бы весь мир за еще одно воспоминание о ней.

Арабелла встает на цыпочки, ее губы находят мои. Ее прикосновения теперь нежнее, более нерешительные. Я отвечаю на ее поцелуй, и ее тело расслабляется, прижимаясь ко мне. Она отпускает меня, и я отталкиваюсь от стены.

— Арабелла, — шепчу я, а она качает головой, прижимая палец к моим губам.

— Не говори ни слова, Феликс. Не сейчас.

Я беру ее за руку и поворачиваю нас так, что она прижимается ко мне лицом к стене. Она обнимает меня за шею, и я поднимаю ее, обхватив за талию. Арабелла обхватывает меня ногами, и я вздыхаю с облегчением, когда моя эрекция касается ее влажного тепла.

— Я нуждаюсь в тебе, любимая. — Она кивает и просовывает руку между нами, направляя меня в себя. — О, Боже, — шепчу я, проникая глубоко в свою жену. — Я скучал по тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Я отстраняюсь почти до конца, не отрывая от нее глаз, и снова вхожу в нее. Я наблюдаю, как расширяются ее глаза, как открываются ее губы, когда она стонет, как горит огонь в ее зрачках. Я изо всех сил стараюсь запечатлеть этот образ в памяти.

— Еще, — шепчет она, пропуская руки сквозь мои волосы. Она притягивает меня ближе, ее губы находят мои, и я теряю себя в ней. Я никогда не желал женщину так сильно, как ее. Я никогда не насыщусь ею. Я беру ее сильнее, давая ей то, о чем она просит, и ее стоны сводят меня с ума.

Я чувствую, как тьма хватает меня, и на мгновение закрываю глаза, измученный борьбой и желанием провести хотя бы одну минуту с женой.

Когда я снова открываю глаза, Арабелла стоит на коленях на полу, ее кожа окрашена в красный цвет кровью. Она смотрит на меня с страхом и ужасом, и я делаю шаг от нее. Вот это. Это то, что я виделв зеркале Пифии. Ее кожа вся в порезах, кровь течет из ран.

Это я сделал. Я знал, что причиню ей боль, но все равно позволил себе подойти к ней.