Книга Проклятие Теней и Льда, страница 80 – Катарина Маура

— Я думала, ты не собирался меня трогать. Ты не был заинтересован в осуществлении своих прав, не так ли?

Ее щеки багровые, и теперь я это вижу. Она злится, что я сказал, что не буду пользоваться своими правами. Моя прекрасная жена, возможно, не осознает этого, но она хочет меня больше, чем показывает, больше, чем готова признать себе.

— Я не трогал тебя.

— Я чувствовала твои руки!

Я поднимаю руки, притворяясь невинным.

— Но они же здесь.

Время от времени она дает волю своему гневу. Именно в такие моменты она ведет себя так, как, по моему представлению, должна вести себя жена. Мне нравится огонь в ее глазах, резкость в ее голосе. Мне нравится, когда она относится ко мне без страха, как к равному. В этом мире нет никого, кто осмелился бы делать то, что она делает, сама того не осознавая.

Я поворачиваюсь и ухожу, прежде чем у меня появится соблазн дразнить ее дальше. Я не сомневаюсь, что моя жена — смертельно опасное маленькое существо, и мне лучше не доводить ее до крайности. Я бы с удовольствием наказал ее еще раз, но могу обойтись без кровопролития.

— Иди сюда, — говорю я, вопреки здравому смыслу. — Помоги мне принять ванну.

— Ч-что?

— Помоги мне принять ванну, — повторяю я, сбрасывая плащ на пол и направляясь в ванную. — Или ты предпочитаешь, чтобы мне помогали служанки? — Арабелла начинает кивать, и я добавляю: — Или, может, мне позвать Элейн?

Она замирает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Я вижу, как она стискивает зубы, и в ее глазах мелькает тень собственничества. Возможно, она не испытывает ко мне никаких чувств, но считает меня своим. Это не много, но больше, чем я мог надеяться.

Я начинаю раздеваться, оставляя ей право решать, пойдет она за мной или нет. Я только что расстегнул форму, когда слышу за спиной ее шаги, и не могу сдержать улыбку. Странно. Ни одна женщина никогда не вызывала у меня таких чувств, так почему же она? Почему она так на меня действует?

— Помоги мне раздеться, — говорю я ей, поворачиваясь к ней лицом. Я, может, и сказал ей, что не буду пользоваться своими правами, но я намерен соблазнить ее, чтобы она коснулась меня.

Она сердито смотрит на меня, но ее щеки краснеют, а глаза блуждают по моей обнаженнойгруди и прессе. Она делает шаг ближе, ее руки дрожат, когда она хватает лацканы моей формы и сдвигает ее с моих плеч.

Я внимательно наблюдаю за ней, гадая, о чем она думает. Может, мое тело ей противно? Большинству людей оно противно, но почему-то я надеюсь, что с ней все по-другому. Мой пиджак падает на пол, и она опускает руку ниже, кладя ее на пояс моих брюк. Проклятье. Ее прикосновение воздействует на меня сильнее, чем я ожидал. Я только хотел немного позлить ее, но, похоже, теперь страдаю я сам.

— Пойди проверь температуру воды в ванне, — говорю я ей. Она убирает руки, а я закрываю глаза, молясь о самообладании. Было бы легче, если бы она не была такой красивой? Если бы эта сорочка не была прозрачной при свете свечей?

— Температура нормальная, — говорит она, когда я заканчиваю раздеваться, не в силах скрыть от нее свое желание. Ее глаза расширяются, когда она смотрит, как я вхожу в ванну, и я вздыхаю с облегчением, когда она меня не видит. Это то, что священники называют кармой? Это мгновенное наказание за попытку соблазнить мою жену?