Книга Проклятие Теней и Льда, страница 84 – Катарина Маура

— Попробуй еще раз, — говорю я ей. — На земле лежат куски дров. Сконцентрируй свои мысли и подожги их.

Арабелла колеблется.

— Я волнуюсь, Феликс. А вдруг я подожгу что-нибудь еще?

— Ты не подожжешь. Каждый раз, когда я целовал тебя, горел только пергамент. Ты легко могла бы поджечь меня, но не сделала этого. Сегодня снова загорелись только дрова. Пока у тебя есть цель, твоя магия найдет свой путь. Ты должна верить в это.

Арабелла кивает и опускает руки, чтобы схватиться за лацканы моей формы. Ее глаза закрываются, и я наблюдаю, как ее щеки становятся розовыми, а уголки губ поднимаются в легкой улыбке. Хотел бы я знать, о чем она думает. Я напрягаюсь, когда понимаю, что это может быть не я. Когда она закрывает глаза, вполне возможно, что она видит того мальчика.

Может ли она стоять в моих объятиях, думая о другом? Мой гнев нарастает, когда я вижу, как снег за ее спиной тает, и появляется большое пламя. Это то, на что я надеялся, но победа омрачена.

Арабелла открывает глаза и улыбается, но ее радость длится недолго. Ее улыбка тает, когда она смотрит на меня, и я сдерживаю желание задать вопрос, на который мне нужен ответ.

— Я больше не могу сдерживаться, — говорю я ей.

Арабелла прикусывает губу, ее взгляд полный огня.

— Что это значит? — шепчет она.

— Это значит, что я сделаю так, что каждый раз, когда ты закроешь глаза, ты будешь видеть только меня. Я буду исследовать твое тело, узнаю все, что заставляет тебястонать, пока у тебя не будет столько воспоминаний, что тебе не нужно будет фантазировать, чтобы разжечь в себе огонь. Я буду вторгаться в каждую твою мысль, пока мое имя не станет тем, что ты шепчешь во сне.

Я сотру из твоей памяти все воспоминания об этом парне и заменю их мыслями обо мне.

Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, что ты больше не захочешь никого другого.

Я буду брать твое тело снова и снова, пока ты не отдашь мне свое сердце.

— Я сделаю тебя своей.

Арабелла

Я очень нервничаю, проводя пальцами по кружеву на краях рукавов моего платья. Весь день я не могу думать ни о чем, кроме слов Феликса. О том взгляде в его глазах, когда он сказал, что сделает меня своей... О том, что он мне сказал. Часть меня подозревает, что он делает это, потому что знает, что это поможет мне отточить способности, которые так нужны его империи, но другая часть меня надеется, что это нечто большее.

Когда я перестала видеть в Феликсе монстра? Когда я начала считать его своим мужем не только по расчету? Было ли это во время нашей поездки, когда он показал мне свою уязвимость, которую, я уверена, он никогда не показывал другим? Или, может быть, это было тогда, когда он передал мне письмо от моей сестры. Вскоре после этого он сказал мне, что будет продолжать забирать и доставлять письма для меня, и он делал это без единой жалобы. Может быть, это было то, как он поцеловал меня в ванной, или то, как он защищал меня от снега сегодня днем. В каждом из этих случаев он понемногу разрушал мою настороженность, вырезая место для себя в сердце, которое я думала, что уже отдала.

— Я всегда задаюсь вопросом, о чем ты думаешь.

Я поворачиваюсь на звук его голоса, поднося руку к груди, чтобы успокоить бушующее сердце.

— Я не слышала, как ты вошел.

Феликс входит в комнату, расстегивает пальто и бросает его на пол.