Книга Проклятие Теней и Льда, страница 98 – Катарина Маура

Огонь никогда не требует такой концентрации. Он всегда приходит легко, течет туда, куда я хочу, без какого-либо сопротивления. Воздух — другое дело. Он не хочет, чтобы его укрощали, он хочет течь свободно. Когда я пыталась объяснить это Феликсу, он, похоже, не понял. По его опыту, воздух контролируется исключительно алхимией и не имеет собственной воли. Для меня это никогда не было так.

Я делаю осторожный шаг вперед, слегка дрожа. Я должна сделать это правильно. Я не могу подвести Элейн. Самое меньшее, что я могу сделать, — это обеспечить успех ее плана.

Я задыхаюсь, когда на меня падает куча снега, мгновенно охлаждая меня до ледяной температуры. Я громко стону и поднимаю лицо к небу.

— Проклятье! — кричу я, преодолевая разочарование.

Феликс смеется и использует свои силы, чтобы смахнуть со менявесь снег. Я позволяю своим огненным силам согреть меня, и тонкий след огня на мгновение окутывает меня.

— Наберись терпения, Арабелла. Прошло всего несколько недель. Ты не можешь научиться этому за одну ночь.

Я качаю головой и поворачиваюсь к нему.

— Я должна, — шепчу я, отчаяние делает мой голос хриплым.

Феликс подходит ко мне, берет меня за щеку и проводит большим пальцем по моим губам.

— Почему ты должна, моя любовь? Еще есть время.

Я хватаю его плащ и запускаю руки под него, сжимая лацканы его униформы.

— Люди Элдирии уже так долго ждали. Я не могу их подвести. Для некоторых я, возможно, последняя надежда. Я должна стараться больше. Я не могу... Я не могу подвести Элейн. Разве не достаточно плохо, что мы не пытаемся снять проклятие? Как я смогу жить с собой, если не приложу все усилия, чтобы выполнить ее план для атриума?

Феликс понимающе кивает.

— Я гадал, что же занимало твои мысли сегодня утром. Полагаю, она рассказала тебе о Рафаэле?

Я киваю и отворачиваюсь, сердце болит.

— Я уже несколько дней думаю об их истории и не могу придумать, как вернуть его. Мы должны снять это проклятие, Феликс.

Феликс вздыхает, наклоняется и обнимает меня. Я кладу голову ему на грудь и с дрожью вдыхаю воздух, не в силах сдержать боль в груди. Меня переполняет горе, и это даже не мое горе.

— Любимая, — шепчет Феликс. — Ты, пожалуй, самое чудесное, что мне когда-либо встречалось. Твое сердце… оно не похоже ни на одно другое. — Он целует меня в макушку и крепче обнимает. — Арабелла, любовь моя, ты не несешь ответственности за снятие этого проклятия. Люди могут что-то от тебя ожидать, но ты не обязана им соответствовать. Они были навязаны тебе без твоего согласия, и поэтому ты можешь от них отказаться по своему желанию. Никто не может просить от тебя больше, чем ты уже даешь.

Я качаю головой и откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Этого недостаточно, Феликс. Ты же понимаешь? Если мы можем сделать больше, то мы должны это сделать. Это наши люди. Они — наша ответственность.

Он смотрит на меня, его глаза слегка расширяются.

— Да, моя любимая императрица. Они наш народ, но разве мы уже не отдаем им всего себя? Скажи мне честно, ты думаешь, мы можем сделать что-то еще?

Я качаю головой и прижимаюсь лбом к его груди.Феликс запускает пальцы в мои волосы и вздыхает.

— Рафаэль был моим лучшим другом, Арабелла. Возможно, моим единственным другом, кроме Элейн. Видеть их вместе доставляло мне огромную радость. Они дали мне надежду, что, возможно, настоящая любовь все-таки существует. Я хочу только одного — вернуть его, пожать ему руку и выпить один из тех отвратительных напитков, которые он сам варит. Я скучаю по нему, Арабелла, каждый день. Но я также знаю, что делаю все, что могу. Ты тоже. Единственное, что мы можем для них сделать, — это продолжать учиться, становиться сильнее, бороться. Это все, что мы можем, любовь моя, и мы делаем это каждый день, не так ли?