Книга Нежеланный брак, страница 108 – Катарина Маура

Я приоткрываюгубы, чтобы возразить, но понимаю, что не могу. Моя ложь не выдерживает натиска мужчины, который знает меня лучше, чем я когда-либо думала.

— Ты сказала, что попробуешь, Фэй… так попробуй для меня, детка. Ничто из того, что ты скажешь, не заставит меня отвернуться от тебя, и я не отплачу твоей за твою честность ложью. Я откровенно признаю, что мне было тяжело услышать, что я незаметно, но сильно, повлиял на твое воспитание, но разве ты не видишь, что это ничего не меняет? Прошлое такое, какое оно есть — неизменное, необратимое. Несмотря на это, вот мы здесь, ты и я. Я просто хочу узнать тебя получше, ангел.

Я смотрю в его глаза, принимая его искренность и просьбы. Тот самый мужчина, перед которым преклоняется мой отец, стоит передо мной, и выглядит абсолютно беспомощным, что как-то дает мне смелость, которая мне так нужна.

— Раньше у меня была, — шепчу я, едва слышно. — Фотография моей мамы и меня.

— Да? — подбадривает он, его палец скользит по краю моей губы, когда он приближается.

— Она была сделана в парке развлечений, и на мне была милая, дурацкая клубничная шляпа. Она держала меня на руках, и мы обе улыбались так ярко, что просто взгляд на эту фотографию приносил мне горько-сладкую радость. Я улыбалась в камеру, а мама? Она смотрела на меня сверху вниз. У нее была самая широкая улыбка на лице, как будто я была для нее чудом..

— Что случилось с этой фотографией? — спрашивает он, его пальцы властно пробираются сквозь мои волосы.

— Абигейл она не понравилась. Она ненавидела, что в доме есть фотография моей матери, поэтому однажды, после того как она с отцом поссорились, он вбежал в мою комнату и разорвал фотографию. У меня еще было колье, которое принадлежало ей. Это был золотой медальон, который она носила на той фотографии, и он забрал его тоже. Это была последняя вещь, что осталась от нее, и я никогда больше его не видела. Он не хотел оставлять никаких напоминаний, которые могли бы расстроить Абигейл.

Он сжимает челюсть на мгновение, и я напрягаюсь.

— Какая женщина может лишать ребенка воспоминаний о матери? — спрашивает он, его голос тяжел от гнева.

Я качаю головой и заставляю себя улыбнуться.

— Я уверена, что тут было что-то большее. Абигейл не… она всегда хорошо ко мне относилась. Она единственная мать, которую я действительнознала, и я никогда не чувствовала, что она относилась ко мне как-то иначе, чем к девочкам. Если и относилась, то скорее потому, что я старшая.

Он качает головой и вздыхает.

— А что насчет твоего отца? — его тон становится осторожным. — Он хорошо к тебе относился?

Я мгновенно киваю, и по спине проходит холодок.

— Конечно. Он строгий, как ты, наверное, заметил, но он всегда был хорошим отцом для меня. — Слова вырываются из меня без раздумий, продиктованные страхом. Мне страшно от того, что может сделать Дион, если он узнает правду. Он попытается меня защитить, но при этом осудит Хлою, Линду и Абигейл.

— Ты нервничаешь, — шепчет он. — Почему?

Мое дыхание учащается, и я заставляю себя улыбнуться.

— Просто… это первый раз, когда я привела тебя домой, и атмосфера была немного напряженной.

Он смотрит на меня, его выражение становится мрачным, в глазах появляется легкое разочарование, словно он знает, что я лгу ему.

— Ты действительно не знала, сколько ты, вероятно, зарабатываешь?