Книга Разрушенные клятвы, страница 137 – Катарина Маура

Я убираю руку с ее ноги и закидываю ее на спинку дивана, передавая инициативу ей. Я знаю, что это ни к чему хорошему не приведет, но, черт возьми, когда она смотрит на меня так, я не в силах сопротивляться.

Ее ступня теперь двигается целенаправленно, терзая мой член через проклятые брюки, ия ненавижу себя за то, что все еще их не снял. Я хочу, чтобы она дотронулась до меня.

— Где ты был? — шепчет она, в голосе едва скрытая мольба. — Где ты пропадаешь по вечерам, Зейн? Ты уходишь с работы раньше меня, но дома я тебя не вижу.

Я сжимаю челюсть, впиваясь в нее взглядом, сердце сжимается от боли. Недоверие в ее глазах разъедает меня изнутри, причиняет невыносимую боль, но еще сильнее — бесит. Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться, и хватаю ее за лодыжку правой рукой, оставляя вторую на диване. Ее дыхание перехватывает, когда я подношу ее ступню к губам, целуя бок, а затем поворачиваю голову и прижимаюсь к коже чуть выше ее щиколотки.

— Отвечай, — требует она, голос дрожит.

Я прижимаю еще один поцелуй к ее коже, поднимаясь выше.

— Не собираюсь, — произношу я и наклоняюсь над ней, касаясь губами внутренней стороны ее бедра. Пальцы сжимаются вокруг ее колена, когда я легонько кусаю ее мягкую плоть. — За кого ты меня принимаешь, Селеста? Только потому, что на бумаге ты моя жена, это не дает тебе никаких прав на меня. Я тебе ничего не должен. Больше — никогда.

Ее взгляд темнеет, и прежде чем я успеваю осознать, ее нога обвивается вокруг моей талии, а через мгновение она уже восседает у меня на коленях, обхватив плечи руками. Ее книга с глухим стуком падает на пол, но она даже не обращает на это внимания.

— Ты не прав, — шепчет она, в голосе сталь, в глазах — пламя. — Ты мой, Зейн. На три года — ты только мой.

Пальцы зарываются в мои волосы, заставляя смотреть ей в глаза. В ее взгляде отчаянное требование — докажи, что это не так. Я сжимаю ее талию, удерживая ее крепко.

— Я предупреждал тебя, — мой голос звучит хрипло. — Я сказал, чтобы ты держалась подальше от моей личной жизни.

Ее лицо искажается болью, и внутри меня что-то трескается. Я чувствую, как слова разрушают ее изнутри, как предательство заполняет янтарь ее глаз, делая их стеклянными. Меня выворачивает наизнанку.

— Кто она? — шепчет она, голос ломается. — С кем ты ужинаешь, пока я сижу одна в твоем доме? Для кого ты теперь готовишь, Зейн?

Слеза скатывается по ее щеке, и я ловлю ее большим пальцем, замирая от осознания. Я так привык видеть ее сильной, стальной, несгибаемой. Но сейчас передо мной женщина, которую я когда-то любил до потери рассудка. Может, до сих пор люблю.

Я опускаю лоб к ее лбуи сглатываю, пытаясь совладать с бешеным сердцебиением.

— Сиерра по понедельникам, Лекс по вторникам, Лука и Вэл по средам, Арес и Рейвен по четвергам, Фэй и Дион по пятницам. В субботу ты у родителей, так что я дома. А в воскресенье я у бабушки. Она уже не раз говорила, что мне пора привезти тебя с собой. Я просто игнорировал ее.

Она пристально вглядывается в мои глаза, в ее взгляде вспыхивает подозрение.

— Даже если это правда, ты все равно приходишь в постель поздно.

Гнев вспыхивает во мне, разливаясь раскаленным металлом по позвоночнику. Я сжимаю ее бедра и одним движением переворачиваю нас. Она вскрикивает, когда спиной падает на диван, а я оказываюсь сверху, приковывая ее руки к подлокотнику.