Книга Разрушенные клятвы, страница 237 – Катарина Маура

— Значит, ты хочешь, чтобы я предал одного из своих самых близких друзей ради тебя?

Она без единого колебания откидывается назад и уверенно кивает.

— Разумеется.

Я разрываюсь от смеха, вжимаю ее в себя еще крепче и целую в лоб, прежде чем рассказать ей все, что только что услышал от Арчера. Нет смысла что-то скрывать — все и так знают, что я не способен хранить секреты от своей жены.

Селеста ошарашенно раскрывает рот, а в ее глазах вспыхивает игривый огонек.

— Ты просто потрясающая, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю осознать, что сказал это вслух.

Я сам поражаюсь тому, как чисто и естественно эта мысль сорвалась с моих губ.

— Ты хоть представляешь, каким везучим я себя чувствую? Это просто безумие — что я могу называть тебя своей женой.

Она смеется и качает головой.

— Нет, Зейн. Если кому и повезло, так это мне.

И самое сумасшедшее — она правда в это верит. Она доказывает мне это каждый божий день.

10 лет спустя

Зейн

— Как ты, блять, до сих пор можешь нервничать? — недоверчиво спрашивает Лекс. — Ты женишься на одной и той же женщине каждый год, а ведешь себя так, будто она может не прийти. Десять лет, Зейн. Десять.

Я лишь молча поправляю бабочку, глядя на цветочную дорожку, ведущую к алтарю. Мы выстроили ее на берегу нашего частного острова — месте, которое стало нашим укрытием от всего мира, где мы можем быть просто нами.

— Ты просто не понимаешь, — качаю я головой. — Каждый день она делает выбор. И каждый день я благодарен за то, что она выбирает меня. Я никогда не буду принимать это как должное.

Дион вздыхает, но на его губах играет понимающая улыбка.

— Оставь его в покое. У всех нас есть свои заморочки.

Я ухмыляюсь в ответ. Мы понимаем друг друга без слов. Дион, боясь высоты, выучился пилотировать самолет, только чтобы каждый год возить Фэй на новый медовый месяц. Он знает.

Брак — это постоянная работа. Важны не только большие жесты, но и мелочи. Это умение смотреть страху в глаза, давать кому-то власть уничтожить тебя, но верить, что этот человек никогда не сделает этого. Доверие. Мы принимали его как должное, пока не потеряли. Нам понадобились годы, чтобы построить все заново, но мы справились.

Я никогда не чувствовал себя более любимым, чем сейчас. Она — мой напарник, моя вторая половина, и я не позволю ей даже на секунду усомниться в этом. Жизнь слишком быстро засасывает, слишком легко забыть о самом главном. Именно поэтому каждый год мы снова клянемся друг другу в любви.

Заиграла музыка, и я замер, когда по проходу пошла самая прекрасная девочка в мире. Ее неукрощенные кудри невозможно было усмирить даже с помощью элегантной прически. Это у нее от матери. Моя маленькая Калиста широко мне улыбается, и сердце у меня замирает. Боже, как же она красива в этом платье, которое, я уверен, идеально сочетается с маминым. Она с восторгом разбрасывает лепестки роз, и я чувствую, как внутри теплеет. У нее мои гены — у нее моя любовь к садоводству. Мы обожаем работать в саду, возиться в розарии Селесты. Только на прошлой неделе я показал ей, как делать розы с окрашенными краями с помощью пищевого красителя, и она была просто заворожена. Селеста говорит, что я разбаловал ее. Но я так не думаю.

— Папа, — шепчет она, ее ореховые глаза сверкают. Ее взгляд — идеальноесмешение наших с Селестой цветов, но улыбка… Улыбка — моя.