Книга Секретная невеста, страница 118 – Катарина Маура

— Сегодня утром нам позвонили, Райя. Это было о твоей бабушке. Она серьезно больна.

Я в замешательстве смотрю на него.

— Я думала… я думала, что… — запинаюсь я, пытаясь осмыслить услышанное.

Мама не разговаривала со своими родителями годами, а родители папы ушли из жизни, когда я еще училась в младшей школе. Я поворачиваюсь к маме, взволнованно вдыхая.

— Твоя мама… с ней все в порядке?

Я не знаю, что делать, что сказать. Если бы не сильная хватка Лекса, я бы тут же бросилась к маме, чтобы утешить ее. Но что-то в том, как он держит меня за руку, не дает мне двинуться с места. Я не могу даже представить, каково ему сейчас. В отличие от меня, он был оченьблизок со своей бабушкой. Эта новость только усилит его боль.

Мама начинает плакать еще сильнее, и папа притягивает ее в свои объятия, нежно прижимая ее голову к себе – так же, как Лекс иногда делает со мной, когда мне плохо.

— Мира… — шепчет папа. — Я не справлюсь без тебя, моя любовь.

Она кивает и выпрямляется, яростно вытирая слезы.

— Звонок был не о моей матери, дорогая, — говорит она, с трудом сдерживая всхлип. — Это было о… о матери твоего отца. Твоего биологического отца.

Я уставилась на нее во все глаза, не в силах осознать услышанное. Я понимаю слова, но не понимаю, как такое возможно.

Лекс крепче сжимает меня, пока мама тяжело вздыхает.

— Ты помнишь историю, которую я рассказывала тебе о моем первом браке? — осторожно спрашивает она.

Я киваю, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Я рассказала тебе не всю правду, милая.

Она глубоко вдыхает, а на ее прекрасном лице отражается сожаление.

— Когда я сбежала из того брака, я была беременна… тобой.

Мой взгляд резко обращается к папе. Осознание накрывает меня с головой.

Он выпрямляет спину, а в его глазах плещется отчаяние.

— Для меня было величайшей честью воспитывать тебя, Райя. Я был рядом, когда ты родилась, когда ты сделала свои первые шаги. Я вел тебя к алтарю. И я буду любить тебя до последнего вздоха. Просто… Просто мне не выпала честь дать тебе жизнь.

Он отводит взгляд, закрывает глаза, дышит неровно.

— Но ничто не изменит того, что ты — моя дочь, — его голос звучит тихо, умоляюще. Он снова смотрит на меня, его глаза полны боли. — Ничто и никогда. Ты слышишь?

Я киваю, по щеке скользит слеза.

Лекс поворачивается ко мне и стирает ее, его взгляд полон мучений, боли. Я прикусываю губу, но все равно не могу сдержать рыдание. Как же так? Как человек, который любит меня больше всех на свете, может не быть моим настоящим отцом? Я пытаюсь подавить слезы, но только захлебываюсь всхлипами. Лекс молча раскрывает передо мной руки, и я прячу лицо у него на шее, больше не в силах сдерживаться.

— Дорогая… — шепчет он, крепко обнимая меня.

— Звонок, — негромко напоминает Лекс, поглаживая мою спину. — Райина бабушка… Она в порядке?

— Нет, — отвечает папа, и голос его срывается. — Она в больнице. Ей осталось всего несколько недель. Нам сообщили, что она хочет попросить прощения у Райи и у ее мамы… пока еще может.

— Тыне обязана ехать, — говорит мама, и я поворачиваюсь к ней, все еще находясь в объятиях Лекса, ощущая ровное биение его сердца под своим ухом. — Я просто хотела сказать тебе правду, Райя. Я не хотела, чтобы у тебя остались сожаления. И не хотела отнимать у тебя этот выбор.