Книга Как приручить принцессу, страница 57 – Хельга Блум

— Сказали, молодая хозяйка живого дома голодает.

— И вовсе я не… погодите… Живого дома? Мой дом живой?

Меллариус пожал плечами:

— Там живет и растет все и всё.

Действительно. Включая куст посреди моей гостиной.

— Значит, вы просто решили помочь по доброте душевной? — ну, где-то тут однозначно должен быть подвох. Совершенно точно. Не может быть все так просто.

— У меня есть еда, — просто сказал он. — У тебя ее нет. Мне пора.

Ни единой эмоции не отразилось на непроницаемом лице. Меллариус развернулся, готовый исчезнуть в лесу, когда я выпалила:

— Может, зайдете на чашку чая?

Если он местный житель, а его пчелы летают повсюду и все видят, значит… значит, он может знать что-то о моем пропавшем муже. Да, Меллариус невероятно неразговорчивый замкнутый тип, но я попробую выспросить что-нибудь. Нужно лишь спросить.

— У меня есть чудесный мятный чай, — собственно, только мятный чай и есть.

Изобразив нечто похожее на доброжелательную улыбку, я выжидающе взглянула на своего визави. Согласится или нет?

— Если не помешаю, то с удовольствием, — сказал он, и я выдохнула с облегчением.

Может, заодно узнаю, что за человек эта Кэсс. И выпытаю рецепт какого-нибудь средства для подагры короля Дроздоборода. У него подагры нет, но хорошо бы, чтобы появилась. Почему-то из всех здешних жителей именно молчаливый пчельник Меллариус показался мне самым безобидным вариантом. Наверное, потому что пчелы не общаются с негодяями. У них строгий моральный компас.

* * *

* Да, пчельник это пасека, но в устаревшем вариенте этим словом также обозначают пасечника. И да, почти все, сказанное о пчелах, правда кроме, разве что, Истинных Пчельников.

Как гостеприимная хозяйка я уступила Меллариусу свою любимую горошковую кружку. Он сидел на бревне и чинно пил мятный чай, аккуратно держа кружку широкими мозолистыми ладонями. О чем бы его в первую очередь спросить?

Все время, пока я разжигала огонь и кипятила воду, пчельник молчал. Казалось, он вообще согласился остаться только из вежливости и сейчас сидел, не зная, как бы поскорее сбежать.

— Итак, у вас есть семья? — сделав крохотный глоток чая, спросила я.

Спросила и тут же пожалела. Ну, какая у него семья? Либо одинок, либо вообще вдовец. Не похож мой новый знакомый на семейного человека. На человека, счастливого в семейной жизни.

— Моя семья это пчелы, — коротко ответил он.

— Как… мило. Да, очень мило, — закивала я. — Значит, больше никого?

Меллариус помолчал. Уставился в кружку, словно ища в ней ответы.

— Она отменила свадьбу, — наконец сказал он.

— О… — очень-очень неловко.

Да, Эйлин, ты просто мастер тактичности. И ведь даже сказать нечего. Все те пустые слова, что предписаны правилами этикета, не подходят для этой обстановки и этого человека. Слишком уж тут все настоящее. Горячий чай в металлической кружке, жужжание мух и угрюмый, но какой-то очень настоящий человек, сидящий напротив меня. Притворство и фальшь не для него. Он не поймет подобного.

— Мне очень жаль, — произнесла я, пытаясь взглядом и голосом выразить всю свою искренность. Мне действительно было жаль. Не следовало лезть в чужую душу.

Меллариус лишь пожал плечами.

— Что же, полагаю, что пчелы это тоже замечательная компания, — смена темы — неплохой вариант. Мой собеседник, кажется, ничуть не возражал.