Книга Как приручить принцессу, страница 90 – Хельга Блум

_________________________________________________________

* Ох уж эти три с половиной строки. Три строчки это хокку. Поэзия удел влюбленных. Однако время идет и появляется еще половина строчки.Японский муж вручает жене риэнджё — документ о разводе. Описанный выше обычай это сильно упрощенное описание средневекового развода в Японии.

— Кто вы такой? — вырвалось у меня, прежде чем я успела задуматься хотя бы на мгновение.

Молодой мужчина с запутанными светлыми волосами и настолько яркими синими глазами, что даже тюрьма не смогла приглушить их цвет. Его одежда не была ни новой, ни чистой, ни целой. Его ноги были босые. Однако же он держался с таким невозмутимым спокойствием, словно принимает меня в своей гостиной, а мы со стражником просто наносим визит вежливости. Он не казался ни напуганным, ни сломленным обстоятельствами, в которых оказался.

— Максимус Кларк. К вашим услугам, госпожа, — заключенный картинно поклонился.

Стражник презрительно фыркнул.

— А теперь еще раз попробуй.

— Кынтареца Мунтирь, — пожав плечами, ответил ничуть не смущенный мужчина. Он уселся на низкую деревянную кровать, застеленную лишь тонким подобием одеяла, с которой, видимо, встал, когда мы вошли. — Не самое звучное имя для артиста. Люди не запоминали, так что пришлось сменить.

— Ты не мой муж, — прошептала я, слишком ошарашенная, чтобы делать более серьезные выводы.

— Как не твой? Этот тип единственный, кто сидит за песни. Был еще мужчина, посмевший мочиться на статую матушки его королевского величества, но того отпустили позавчера.

— Я…

В сырой темной ловушке тюрьмы оказались только незнакомцы. Столько сомнений, размышлений, планов, и все ради того чтобы встретить в тюрьме совершенно постороннего человека.

— Он должен быть здесь, — упрямо твердила я. — Лаэрт. Его зовут Лаэрт! — добавила я, сообразив, что в предыдущей беседе со стражем имя моего мужа так и не прозвучало.

— Лаэрт? Точно не наш клиент.

— Госпожа ищет супруга? — вежливо поинтересовался заключенный. — Ах, как хотел бы я быть им. Ваш муж счастливчик, — подмигнул он мне.

— Он должен быть здесь.

— Первый раз вижу, чтобы жена так хотела увидеть мужа в тюрьме, — хохотнул стражник. — Ну, раз это не твой, пойдем обратно что ли…

Он грубовато, но беззлобно подтолкнул меня к выходу.

— Я… — обернувшись, я взглянула на арестанта. Он сидел на жалкой кровати в крохотной камере. Вот-вот закроется дверь и останется лишь одиночество. Жалость кольнула сердце. Нет, не жалость. Сочувствие. Пусть и не в полной мере, но отчасти я понимала его, этого заключенного. — Могу я оставить ему еду, которую принеслас собой?

Стражник пожал плечами.

— Ты же сказала, это не твой муж.

— Да. Но я все равно хотела бы оставить это ему, — твердо сказала я.

— Ну, коли хочется, так, конечно. Эй! — обратился он к арестанту. — Можешь особенно не надеяться, отмычек и напильника там нет, иначе чары на входе завизжали бы.

Торопливо шагнув внутрь — пока не передумала, пока не сбежала из этого ужасного места — я протянула мужчине сверток.

— Благодарю вас, любезная госпожа. Я очень признателен вам за щедрый дар, а небесам за то, что послали мне вас. Вы озарили мое пребывание в этих стенах.

— Угомонись уж, — прикрикнул на него стражник. — Любит он словами сыпать. Пойдем, любезная госпожа.