Книга Бойся моего ада, страница 77 – Виктория Вашингтон, Екатерина Юдина

Аш выпрямился, смотря на меня сверху вниз, его лицо оставалось холодным и отстранённым, но в глазах мелькал огонь. Он знал, что я запомню этот момент навсегда.

— Ты думаешь, что это всё? — его голос, низкий и ровный, раздался в тишине, и я вздрогнула. — Это только начало.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Он наклонился ближе, его руки скользнули по моим запястьям, быстрыми, уверенными движениями перехватив их. Я почувствовала, как грубая ткань обхватила мои руки — сначала одну, затем другую.

— Аш… — начала я, но голос прозвучал слишком тихо, слишком неуверенно. Я только и могла смотреть, как он привязывает мои руки к изголовью кровати. Его движения были точными, без единой капли сомнений.

— Ты должна понять, — сказал он, сжав моё запястье чуть сильнее, чем нужно, прежде чем закрепить последний узел. — Наказание — это не просто слова. Это действия. Теперь ты будешь помнить каждую свою ошибку.

— Ты не можешь так поступать! — наконец выпалила я, пытаясь вырваться, но узлы держали крепко.

Он усмехнулся, его улыбка была холодной, едва заметной.

— Могу. И ты сама это знаешь.

Его пальцы легко коснулись моего плеча,где пульсировала метка, и я невольно вздрогнула от этого прикосновения. Оно обжигало, разливалось по телу желанием.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось в опасной близости, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Ты останешься здесь, пока не осознаешь, что значит нарушать мои правила, — сказал он тихо, но в его голосе звучала стальная угроза. — А если я вернусь и увижу, что ты пыталась освободиться, наказание станет ещё жестче.

Я замерла, чувствуя, как жар и холод одновременно охватывают моё тело. Его слова врезались в сознание, оставляя неизгладимый след. Я не могла понять, что сильнее — страх или странное, невыносимое влечение.

Аш распрямился, бросив на меня последний взгляд, полный холодного превосходства. Затем он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, оставляя меня в тишине.

Я осталась лежать на кровати, привязанная, беспомощная, с жгучей меткой на плече и головокружением от всего, что произошло.

Два года назад

Вновь постучав в дверь и, не получив никакого ответа, я шумно выдохнула и, пытаясь набраться храбрости толкнула дверь. Осторожно вошла в комнату, видя, что плотные шторы закрывали окна так, что солнечный свет сюда практически не попадал. Были заметны лишь очертания мебели.

Даже делая следующие шаги, я значительно напряглась, но, настороженно приближаясь к кровати, тихо позвала:

— Аш, ты еще спишь?

Кажется, брат и правда спал, а я, переминаясь с ноги на ногу, подумала о том, что, может, мне и правда лучше уйти. Не оторвет ли Аш мне голову за то, что я зашла в его спальню? В прошлый раз он меня отсюда вышвырнул так, что я чуть ли не через весь коридор перелетела.

Глубокий вдох и выдох. Нет, мне нельзя уходить, пока он не проснется. Иначе, проблемы будут у нас обоих.

— Аш, проснись. Уже семь.

Делая еще один шаг, так, что я коленкой уперлась о кровать, попыталась понять на какой стороне лежал Аш. Может, пальцами потолкать его в плечо. Но в комнате было настолько темно и на постели валялся такой ворох одеяла, что я вообще не могла ничего осознать.

В итоге ладонью оперлась о матрас, собираясь потянуть за одеяло, вот только, уже в следующее мгновение отскочила, как ошпаренная. Поняла, что оперлась не о матрас, а, кажется, о живот брата. А он спал без футболки. Жуть какая.