Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– А что происходит, Глоб? – поинтересовался королевич, когда шуршик с деловым видом остановился рядышком, помахивая внушительным котлом. – Это хучик… Это очень вкусно… Это как… рождество, дрючики ядрёные! Маринка и Ярик переглянулись: – Хучик? – Вы что, никогда не пробовали хучика?! – и мордаха самого пухлого из рыжиков расплылась в довольной улыбке. – Какая дремучая неосведомлённость! «Хучики» и «Дрючики» – это такой вид животных, очень редкий, и очень вкусный. Нам круто свезло! По легенде они появляются на тропе шуршика, как награда за праведное дело. Вот такая ботва получается! Но учуять зверя на таком расстоянии! Ух! Только Большому Бло такое под силу! Маринка и Ярик окинули зверьков недоверчивым взглядом. На мгновение показалось даже, что их рыжие сподвижники окончательноподвинулись рассудком. Однако же, если Большой Бло прав, и они дичают, то всё вполне себе объяснимо! Или это очередной глупый розыгрыш?! С них ведь станется! – Большой Бло приказал развести костёр… – напомнил Глоб. – Как только зверь будет разделан, его нужно немедленно зафаршировать и забубенить в котёл! Пожав плечами, самые адекватные из самых адекватных, а именно к таковым причисляли себя принц и его спутница, заторопились с разведением костра, справедливо порешив, что шуршики, наверняка знают, что делают, и вскоре всё обязательно разъяснится. Если же ушастым тумкам пришёл полный кукузик, как любят фигурально изъясняться представители семейства беличьих, то спасать мир придётся своими руками, даже если их тоже будет поджидать полный кукузик… Около получаса спустя, вооружившись ложками, компания сидела перед мерцающим призрачным сиянием бульоном, из которого доносились неописуемые ароматы. Шуршики заходились слюной, а Маринка и Ярик, взирая на происходящее, не верили своим глазам, только призывно урчащие животики напоминали о том, что всё это самая, что ни на есть, всамде́лишная[47]реальность! Напялив поверх зимней одежды белоснежный передник, Глоб благоговейно разложил по тарелкам аккуратно нарезанные кусочки странного голубоватого мяса и, добавив немножко бульона и сушёной травки, протянул похлёбку королевичу и его спутнице, пояснив с хитрецой: «Приятно натрескаться!» – после чего рыжики с любопытством воззрились на человеков, ожидая, по-видимому, ответной реакции, на что испытуемые, переглянувшись, пожали плечами и, запустив ложки в варево, не без опаски и одновременного любопытства отправили в рот по кусочку так и не увиденного ими воочию существа со странным названием «хучик». Чувства молодых людей были весьма противоречивыми, ибо отведать того, кого даже не видел, пока он не оказался в твоей тарелке – подобное происходило с ними впервые! Царевич подумал было, что после перекуса нужно будет обязательно расспросить рыжиков, как выглядит диковинный зверь, но едва ароматное мясо коснулось языка, от сомнений и вопросов не осталось и следа… Как описать произведённое похлёбкой впечатление? Боюсь, любые сравнения и эпитеты не передадут всю ах-какую-прелесть испробованного, и всё-таки, попытаюсь… Внезапно Ярику и Маринке стало тепло и уютно, тревоги уступили местобезмятежности, а вместе с нею нёба коснулся привкус чего-то однажды отведанного в детстве и потрясшего настолько, что потом и хотелось повторить, да никак не получалось. И вдруг сейчас, в эту самую минуту исполнилось именно то, о чём так мечталось, причём ни больше, и не меньше, а ровно столько, сколько необходимо! У Маринки на глазах даже слёзы проступили, ибо шуршиковский супчик затронул самые потаённые уголки её существа, напомнив о маме, память о которой с течением времени стала затираться, да и что говорить, если она потеряла её, когда была совсем крохой. Неловко ткнувшись в плечо их высочества, девушка дала волю чувствам, таким же, что бродили в королевиче, но он, как настоящий мужчина, стоически крепился, не позволяя эмоциям полностью завладеть разумом. Шуршики от увиденного даже растерялись. Они догадывались, что получится что-то невообразимо забавное, но что дело примет подобный оборот – было вне пределов их разумения! Навалилось даже чувство вины, отчего они немедленно спрятались за свои большие ложки, с аппетитом уничтожая старания Толстины́ Глоба. |