Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 256 – Игорь Маслобойников

Пришпорив белоснежную красавицу, Ольга стремительно вырвалась за пределы за́мка. Следом за нею устремились Митя и Ваня, а также внушительный отряд добровольцев, что успел отточить воинское искусство в сражениях с лесной нечистью, готовый при случае защитить правительницу от любой напасти, ещё поджидающей в столь неспокойные времена свою жертву за каждым поворотом.

Шуршики же вернулись в усыпальницу, дабы крепко призадуматься, что делать теперича с наследником престола, хотя сама задачка представлялась им заведомо неразрешимой!

* * *

– Similia similibus curentur, – нарушил всеобщее молчание отец Мефодий, не сводя глаз с королевича, неподвижно покоящегося в саркофаге.

– Contraria contraries curentur, – согласно кивнул Тук.

И окружающие вопросительно вытаращились на двух умников. Глоб при этом глубокомысленно позадумался, Лум уважительно хмыкнул, а Маринка и Ляля, как самые неосведомлённые, хором поинтересовались:

– Чего-чего?

– Подобное лечится подобным, а противоположное противоположным, – прогудел Большой Бло, выделившись из самого тёмного угла древней гробницы. Остановившись в ногах их высочества, он по обыкновению мрачно окинул озабоченные неразрешимой загадкой лица и морды обеих концессий, и добавил, аккуратно подбирая слова: – А что, если Хиппократ прав? Что, если королевич не был отравлен? Да, в его кровь проникло противоядие от глюнигатэна. Так почему бы ему и в самом деле не влить пару капель нашего старого доброго средства и не выровнять, таким образом, общий баланс в крови? Возможно, коктейль бы самонейтрализовался, перемешавшись, и это вывело бы их высочество из спячки!

– Звучит очень даже разумно, Бло, – кивнула Маринка. – И как любит говаривать мой папа: коли иного выхода нет, глупо не использовать имеющийся! – ладошки её, звучно хлопнув друг друга, победно растёрлись, а затем, свернувшись в кулачки, коротко вскинулись к небу.

Впечатлённые столь экспрессивным жестом, шуршики отреагировали мгновенно: лапы их немедленно схлопнулись, растёрлись и тоже взметнулись вверх, после чего морды расплылись в довольные улыбки, как бывает у детей, когда они освоили что-то новенькое, доселе неведомое. Но Мефодий тут же сбил накал страстей. Покачав головой, он сложил губы трубочкой и выразительно просвистел довольнопопулярный мотивчик тех времён, а затем добавил:

– Кто-нибудь знает, сколько капель понадобится? В какой пропорции: больше али меньше? Наконец, может хоть кто-то сказать наверняка, сколько вообще этой гадости угодило в кровь царевича? Не погубим ли мы мальчика окончательно? Наломать-то дров – дело не хитрое. А ну как ожидания не оправляются? И придёт тогда их высочеству окончательная амба! А оно нам надо?

Доводы святого отца показались не менее убедительными, чем доводы чёрного исполина, отчего сподвижники раскисли совершенно, впав в затхлое уныние! Всем было искренне жаль отважного паренька, совершившего столько невозможно-отважного! Однако в делах, связанных с колдовством, надлежало и в самом деле действовать наверняка. Но как? Ни самого снотворного, ни возможности изготовить его, ни тем более проверить в деле, ничего этого ни у шуршиков, ни у людей не было!

– Голая же теория, не подтверждённая неоспоримым фактом, всё равно, что гора орехов с гнилой сердцевиной, – по обыкновению разразился премудрой сентенцией Тихий Тук. – Место занимают много, а пользы, что чих хомячка.