Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– Пальцы холодны, как лёд, – констатировала она, хрипнувшим от волнения голосом, припав же ухом к груди отшельника, прислушалась, после чего выпрямилась и молвила с выжигающим сожалением: – Стука сердца тоже не чувствуется… Кажется, свой праведный путь он закончил. Памятуя о том, что ещё недавно приключилось с их товарищем – Крошкой Пэком, шуршики понимающе переглянулись, Ляля ткнулась в Маринкин бок, и та по-матерински приобняла её, Митя и Ваня печально склонили головы и только Ольга, нарушив трагизм момента, чуть слышно простонала, закрыв в отчаянии глаза: – Что же нам теперь делать-то? Как спасти сына? Словно бы вторя её словам, в полутьме усыпальницы раздался шорох, а за ним тоненький писк, и все инстинктивно обернулись. Из маленькой, едва заметной норки выполз мышонок. Привстав на задних лапках, отважный малыш принюхался к присутствующим, после чего, ни на кого не обращая внимания, решительно подбежал к лавке, на которой покоился Мефодий, вскарабкался вверх и, обнюхав почившего, улёгся на его груди там, где некогда билось отважное сердце. – Мне кажется, – тихо прошептала Ляля. – Это и есть Викентий. Я не настаиваю особенно, но, по-моему, у нас появился шанс попробовать ещё раз… – девчушка подошла к скамейке и присев на корточки попыталась объяснить маленькому приятелю, чего они хотят от него. Тут за спиной крохи остановилась Маринка и, погладив девочку по голове, заметила: – Это всего лишь мышонок. Он тебя всё равно не понимает. – Понимает, – выпрямилась Ляля. – Звери всё понимают, только сказать не могут… – она протянула руку мышонку и тот, обнюхав пальчики, деловито перебрался на детскую ладошку. – Где противоядие? Шуршики недовольно переглянулись, но внутренне уже готовы были рискнуть дальним родственником. Как-никак человек не пожалел своей жизни, стало быть, и им не гоже включатьтвердолобых упрямцев. Маленький Бло вынул из утайки флакончик и молча отдал его девочке. Ляля забрала сосуд и поднесла его к мордочке преданного крохотули. То ли тот был изрядно голоден, то ли и в самом деле понимал, что от него сейчас зависит многое, если вообще – не будущее, только Викентий припал к горлышку и, натрескавшись парой капель шуршиковского зелья, тут же затих на ладошке Красной шапочки, которая аккуратно уложила его на грудь покойного друга. Затем в руке девочки появился глюнигатэн, который в такой же пропорции был влит в пискуна, отчего пузико его немало надулось. И в последнем пристанище королей воцарилась очередная звенящая тишина, в которой даже просто сглотнуть казалось немыслимым кощунством. Неизвестно сколько песчинок времени просочилась сквозь узкое горлышко вечности, только через несколько мгновений лапка мышака́ дёрнулась, и он приоткрыл свои глазки-бусинки. Присутствующие переглянулись, а Марго, выдохнув с облегчением, заметила, как самая продвинутая из всех продвинутых по части магических заклинаний и зелий: – Будем вливать королевичу по чуть-чуть. Главное не переборщить! Чуете? Шуршики и люди понимающе кивнули. * * * Солнце как раз достигло зенита, когда Ярик открыл глаза и увидел над собою взволнованные лица родителей, друзей и шуршиков. Сев в каменном саркофаге, он хрипло поинтересовался: – Мам, пап? Что произошло? Как я здесь оказался? – Сыночек! – всхлипнула Ольга и бросилась сыну на шею, заплакав от счастья. |