Онлайн книга «Год левиафана»
|
Я замер, наблюдая, как над телом раненой склонился тощий старик-йотун. Он что-то торопливо говорил, нежно сжимал её руку в своей, а второй водил над грудью и рёбрами, словно осматривая или пытаясь залечить повреждения. Брови его были сведены, и на лице отражалось… отчаяние?! Лагерта же молча следила за йотуном угасающим взором и, клянусь руной правды Тейваз, улыбалась. Она! Та, что клялась защищать академию, как собственный дом, улыбалась нашему врагу перед смертью! Ярость вскипела в моих венах! Предательница! Лгунья! Мы с ректором Асбьёрном гадали: каким же таинственным образом йотуны смогли проникнуть на хорошо защищённую территорию академии? Что за мерзкий чудовищный ритуал они провели, дабы превозмочь защитную силу рун, многократно помноженную на ресурсы стихийных магов? Простая мысль о подломпредательстве, об ударе в спину даже не приходила нам в голову… Йотунша проклятая! Как же мы не распознали её чёрное колдовство, прикрытое пламенными заклинаниями? Острая боль впилась в лодыжку, но я сдержал крик и рубанул заготовленным арканом по чёрному щупальцу мерзкой чужеродной магии, воняющей гнилью. А обернувшись на её источник, увидел очередного врага. Вернее, его часть. Наполовину обугленный йотун лежал на полу и на последнем издыхании, выставив вперёд уцелевшую руку, посылал магические импульсы в мою сторону. Даже умирая и сверкая глазами от боли и ярости, он хотел утащить с собой как можно больше магов. Я не позволил ему такой роскоши – руническое плетение сорвалось с моих пальцев и, словно острое лезвие, отделило его голову от плеч. Йотун издох мгновенно, а вот боль в моей ноге не унималась. Но ещё больнее стало моему сердцу, когда я увидел, кто опалил того йотуна. Асбьёрн – наш первый ректор, основатель академии и мой хороший друг. Он сидел возле стены в окружении расплавленных тел йотунов и невидящим взором смотрел на исход своей последней битвы. Из груди его торчали острые чёрные оперения стрел, будто он вдруг стал игольницей для умелой вышивальщицы. Не успел я сказать последнее слово Асбьёрну, как новый звериный рёв прокатился по академии, эхом отскакивая от мраморных стен. Казалось, даже пол подо мной вздрогнул, проникаясь болезненной скорбью. Хотел бы я поддержать её собственным криком отчаяния и горечью потери, но при виде того, как нежно один из левиафанов обнимает своим хвостом эту предательницу Лагерту, во мне вскипела ярость. Я пытался было докричаться до зверя, подать знак, объяснить, кто на самом деле перед ним, но хаос его души от боли потери уже вырвался из-под контроля. Он сметал всё на своём пути: крушил мраморные статуи, давил йотунов, даже меня отбросил в сторону ударом своего хвоста, не разбирая уже, где друг, а где враг. Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого синего пламени в глазах живого существа, что, казалось, я сам индевел изнутри и кровь моя вот-вот бы застыла. В академии воцарился истинный кошмар. Пепел мешался со снегом, стихийная магия с йотунской ворожбой, жизнь со смертью… В тот момент я думал лишь о том, что мироздание ошиблось, выпустив в наш мир левиафанов. Даже проклятые йотуны были понятнее, из крови, плотии магии. Но не мертвенный хаос, что вырывался из-под контроля ледяной чешуи, словно из небытия. То была поистине Чёрная Ночь. |