Книга Академия аномалий. Факультет паранормальной журналистики, страница 6 – Лана Север

Я ожидала, что мужчина спросит, кто таки вепсы, но тот лишь покивал, задумчиво окинул меня взглядом — в который раз — и засунул руки в карманы, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Будьте осторожны, Анастасия. На лестницах и вообще…

С этим напутствием он ретировался, оставив меня в недоумении.

Я не помню, чтобы называла свое имя.

Следующие несколько дней прошли однообразно. Мы с Артёмом просыпались, следовали на место практики, а оттуда расходились по своим делам. Какое задание Лукич — а именно так его называли все за глаза — дал Артёму, я не знала и не интересовалась. Просто моим вниманием безраздельно завладели вепсы.

Казалось бы, ничего сверхординарного в народности не было. Подумаешь, историки до сих пор не пришли к выводу о том, откуда взялись вепсы. Подумаешь, они именовались то весь, то чудь… Да о многих народностях можно так сказать, все давно перемешалось.

Но я умудрилась откопать в архивах ветхие рукописные тексты. Это оказалась перепись 1897 года, и в ней фигурировали имена тех, кто отнес себя к веси. К ветхим листкам сверху был прикреплен список, напечатанный на машинке, явно позднего происхождения, может, времен СССР. Благодаря ему удалось разобрать имена людей с указанием сословия, вероисповедания, возраста и рода деятельности.

Следующие сведения о переписи я нашла датированные 1959 годом. Копаться в пожелтевших бумажках с наполовину выцветшими строками было скучно. Но я всегда отличалась усидчивостью.

И… обнаружила, что несколько имен вепсов повторялись, а возраст не сильно отличался от ранее указанного. То есть, если в конце девятнадцатого века человеку было условно тридцать лет (смотрели наверняка по внешним признакам, вряд ли человек сам мог назвать свой возраст с точностью), то через полвека снова написана примерно та же цифра.

Это как?

Ну, представим, что человеку тридцать на вид, у него появляется ребенок, и через пятьдесят с гаком лет этому ребенку стукнут те самые пятьдесят с гаком, а сам родитель уже будет почивать с миром. Ему никак не могут написать возраст тридцать. Ну, в середине двадцатого уже и удостоверения личности имелись какие никакие. А внуки?

Если человек родился в 1900-ом или около того, то в переписи 1959-го года могли фигурировать его дети, то есть внуки того самого первого переписанного лица. Нууу, с учетом реалий, им вполне могло быть около тридцати лет. Но то же самое имя? Интуиция подсказывала, что речь идет не о внуках. То же имя, чуть видоизмененное, отсутствие информации о детях в первой переписи…

Что это?

Ошибка переписи?

Просто повторяющиеся имена? Ну, бывает же, что детей называюттак же, как отцов?

Я спешно выписала имена из первой переписи и из второй — те, которые показались мне похожими. Все же разница между переписями составила более полувека, так и различия в произношении могло образоваться.

По моему мнению, из переписанных имен вызывали интерес несколько.

Онька Курки из ранней переписи мог превратиться в Ондрия Куркина. Кена Орава — в Ксению Оравову.

Были еще отдельные имена, без фамилий, которые в конце XIX века в отдаленных губерниях могли и не повсеместно применяться. Ну, живет какой-нибудь Колька плотник, так и записали его Николаем Плотниковым.

Среди подобных имен внимание привлек Вихтор Длинный и Виктор Коргин уже позже. Я покопалась в интернет-справочнике и легко выяснила, что у вепсов имя Коргей означало «высокий». Тоже сопоставила.