Книга Леди любят артефакты, страница 107 – Яра Горина, Алёна Соловьёва

Ободряюще кивнув воспитаннице, я вошла внутрь и оказалась в темном помещении. Магического светлячка запускать не пришлось, все те же чудесные лампады, только уже под потолком,заставили мрак отступить.

Оглядевшись, я поняла, что стою в эпицентре старого пожарища. Каменный пол был закопчен, а по стенам расползлись черные кляксы. Лаборатория леди Блэквуд была огромной, а формой напоминала букву «г». У самого входа располагался закуток, откуда, судя по всему, и распространялся огонь. Там царила кромешная тьма, и лишь где-то в глубине подмигнул и погас единственный уцелевший светильник. Видимо, именно здесь хозяйка проводила испытания. От двери, отделявшей эту часть лаборатории, остался только обугленный наличник с неровными краями выломанных петель.

Похоже, это был не просто пожар, а настоящий взрыв. Пламя добралось до самого выхода и лишь каким-то чудом не перекинулось на остальную часть лаборатории. Судя по сваленным в углу ретортам, здесь наверняка хранилось, варилось и настаивалось что-то весьма огнеопасное. Золотые холмы вполне могли повторить судьбу Лисьего камня.

Под каблуками неприятно захрустели мелкие осколки стекла. Я подошла к пустующему лабораторному столу, с двух боков от которого располагались стеллажи с пыльными банками, коробками и железными ящиками для ингредиентов. Груда книг и тетрадей были неопрятно свалены у большого камина со специальной решеткой из мифрила, способной сдержать даже живой огонь. Там же, прямо у небольшого книжного шкафа, где уютно расположилось кресло, посеревшее от пепла и пыли, обнаружилась еще одна дверь.За ней действительно оказалось то самое хранилище, о котором говорила Бетти. Напоминало оно склад рухляди. Хотя, кое-что вполне бы могло дополнить семейную экспозицию в Славной башне.

Здесь были открытые сундуки с доспехами, арфа без струн, сколотая мишень для метания кинжалов, какие-то полуистлевшие свитки и горка оленьих черепов.

«Похоже, Блэквуды — страшные барахольщики», — мелькнуло в голове.И в то же время мне импонировало желание покойной хозяйки Холмов дарить вторую жизнь старым вещам. К примеру, вон тот топорик, наверняка, из адамантиума. При случае можно переплавить и сделать дюжину кухонных ножей, которые никогда не потеряют остроту.

Среди всего этого «богатства» действительно нашлась клетка. И не одна. К несчастью, почти все они представляли собой печальное зрелище: одни покрылись ржавчиной, у других не хватало прутьев.

Я осмотрелась и заметилаверевку, болтавшуюся в воздухе у стеллажа со старыми подсвечниками. Второй ее конец уходил вверх. Туда, где под потолком парила… еще одна клетка. Потянув за веревку, я спустила ее вниз.

Клетка оказалась относительно небольшой, вполовину меня, зато совершенно целой. Видимо, предназначалась для совсем молодых виверн, только вылупившихся из яйца. Рассмотрев находку со всех сторон, я поняла, что она была сделана из того самого «воздушного» металла. Сейчас такого не найти, слишком редкоземельный.

Легчайшая решетчатая структура напоминала соты, что позволяло наложить чары левитации. Такую клетку легко при необходимости превратить в самонаводящуюся ловушку-сачок. Маленькие виверны, насколько мне известно, невообразимо юркие и все время норовят сбежать. Прутья клетки выглядели довольно прочными, чтобы удержать малыша внутри, и, в то же время, гибкими: даже если новорожденная виверна начнет трепыхаться изо всех сил, ее крылья останутся невредимыми.