Книга Леди любят артефакты, страница 127 – Яра Горина, Алёна Соловьёва

«Дорогой Д., должна признаться, сегодня ты вызвал мое искреннее восхищение. Генри неисправим и никогда не откажется от соперничества. Правду говорят, боевые маги навсегда остаются мальчишками. Да, он снова подтрунивал над тобой, но, поверь, не со зла. Перед сном мы обсуждали случившееся. Поклянись, что сохранишь это в тайне!

Генри, да-да, наш несносный забияка Генри согласился, что смелости тебе не занимать. Прежде мне не приходилось видеть никого, кто решился бы возразить его «смертоносному квартету».

Я несколько раз перечитала последнее предложение. Показалось? Нет! Так и написано — «смертоносный квартет». Что бы это значило? Признаюсь, я как-то не задумывалась об увлечениях лорда Блэквуда. Как он коротает свободное время? Наверняка занимается чем-то очень мужским вроде охоты. Память услужливо оживила картинку, которую я так усердно старалась забыть. Залитый солнцем дворик, внизу он, черный охотничий камзол удачно облегает широкоплечую фигуру, на лице насмешливая улыбка, а я в одной сорочке торчу на подоконнике и изучаю трещинки на стене…

«…принял вас за нереду», — голос лорда Блэквуда снова звучал у меня в ушах. Пришлось зажмуриться и хорошенько потрясти головой.

Упрекнув себя за привычку возвращаться в прошлое, чтобы по сотому разу переживать неловкие моменты, я вернулась к тексту письма.

При чем здесь квартет? Это слово совсем не вязалось с образом боевого мага. И очень сомнительно, что речь шла о струнном или духовом «оркестре».

Я представила лорда Блэквуда с флейтой в руках. В его крупных ладонях она напоминала бы соломинку. Мысленно заменила ее на скрипку. Результат оставался прежним.

Все музыканты, которых мне доводилось видеть, были худыми и бледными юношами с одухотворенными лицами и печальными глазами. Лорд Блэквуд же являлполную противоположность этому собирательному образу. Высокий и крепкий, с военной выправкой и фигурой, словно вылитой из стали… Загорелое лицо и глаза, наглые, насмешливые. В них не было никакой печали, только холодное бесстрашие и тот особый блеск, выдающий настоящих хозяев жизни.

Вероятно, леди Блэквуд просто шутила насчет какого-то отдельного вокального выступления. Такое могло произойти, например, во время игры в фанты. Голос у лорда, конечно, приятный, но если слуха нет, то немудрено, что пение легко превращается в пыточный инструмент. А если рядом еще три таких же приятеля? Тогда неудивительно, что приставкой к квартету стало слово «смертоносный».

Вдоволь похихикав над собственными фантазиями, я продолжила чтение.

Леди Блэквуд много рассуждала о магии и чародейской элите, мешающей прогрессу. Она, ее супруг и даже «квартет» (видимо, я все же угадала, и это были друзья по жизни и товарищи по неудачному исполнению какого-нибудь романса) сходились в том, что развитие магических технологий и нынешняя система не могут существовать вместе, ибо последняя обречена. С ними не соглашался некий полковник Кроуфорд. Я вспомнила, что уже слышала эту фамилию от Тони.

Точно! Речь шла о соседе и давнем приятеле лорда Блэквуда. Судя по записям, полковник очень категорично возражал против любого прогресса и считал, что магия должна оставаться привилегией людей, в которых течет благородная кровь, ведь только они понимают истинное значение таких понятий, как долг, справедливость и честь.