Онлайн книга «Итак, я стала ведьмой»
|
*** Меня ослепляет яркий свет. Раздаются крики, но я не могу разобрать слов. Люди в белых халатах повсюду. Кто-то рядом громко всхлипывает, повторяя мое имя.Какой знакомый голос… Мама? Мама! Но я не успеваю ответить. Темнота накрывает с головой, и я снова проваливаюсь в пустоту… *** Первым, что я почувствовала, когда очнулась, был холод. Он до краев заполнил мое тело. Боли не было. Сначала. Она, будто спала вместе со мной. И со мной же проснулась. Чем больше времени я проводила, бодрствуя, тем отчетливее ощущала ее, ноющую и неумолимую. — Ты родилась в рубашке, — шутил лечащий врач. — Хорошо, что тебя успели довезти. Операция прошла на удивление легко, и ты большая молодец. Организм борется. Если такими темпами и дальше пойдет, через несколько недель будешь дома. Молодой хирург, которому пришлось делать экстренную операцию на моем сердце, сразу стал звездой больницы скорой помощи. Все говорили, что он сотворил чудо. Да я и сама так считала, сокрушаясь, что не смогла его поблагодарить лично. — До свадьбы заживет, — повторял лечащий врач каждый раз во время обхода. — Будешь, как новенькая! Левый желудочек не напрягать! Произнося последнюю фразу, он делал нарочито серьезное лицо и смешно грозил пальцем. Но мама не видела поводов для веселья. Она повторяла, что если бы я и вправду «родилась в рубашке», то уж точно не влипла бы в такую историю. Сходила, называется, проведать бабушкину подругу: два трупа в квартире, полный разгром и нож в сердце. В том, что эта подруга была не совсем простой, мы с бабушкой маме так и не признались. За четверо суток, что я без сознания провалялась в реанимации, мама как будто постарела и сделалась меньше ростом. В ее темных волосах появилось несколько серебряных нитей. У папы вид был обеспокоенный. Он ходил какой-то насупленный и нервный. Отощавшая Марго, которой, по ее словам, кусок в горло не лез после всей этой истории с ножом, навещала меня каждый день. Если бы не огромные синяки под глазами, ее запросто можно было выпускать на подиум. Не об этом ли она всегда мечтала? О нашем наказании родители благополучно забыли. Первые несколько дней телефон беспрестанно тренькал, оповещая, что пришли очередные сообщения от одноклассников. Все они желали мне скорейшего выздоровления и крепкого здоровья. О моем случае даже написали в газетах. В одной из статей корреспондент критиковал равнодушных соседей Елизаветы Ивановны, которые, наверняка что-то слышали, но не вызвалиполицию, а теперь отпираются, мол, тихо-мирно все было в тот злополучный день. По правде, меня это тоже удивило. Взрыв, погром, а тревогу так никто и не поднял… Самым сложным оказалось объяснить произошедшее двум молодым следователям, которые навещали меня чуть ли не каждый день. В присутствии мамы и бабушки, они расспрашивали о случившемся. Им я рассказала примерно следующее: зашла к бабушкиной подруге Елизавете Ивановне («…чтобы передать семена для рассады», — подсказала мне бабушка), мы пили чай на кухне, потом в дверь позвонили, пришел мужчина, они с хозяйкой квартиры о чем-то спорили, а потом прогремел взрыв. Незнакомец что-то искал в квартире, спешил, меня не заметил. Когда я пошла за пледом, чтобы накрыть труп Елизаветы Ивановны, обнаружила еще одну комнату. В ней была старушка, прикованная к кровати. Видимо, она испугалась, что вернулся преступник, и пырнула меня ножом. |