Книга Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена, страница 189 – Екатерина Стрелецкая

Доротея же как-то наругала сильно одну из служанок, оставившую криво висеть одну из картин на лестнице, возмущаясь, что никакого уважения к раннему творчеству хозяина дома нет ни малейшего уважения. Пейзаж, выполненный масляными красками, был изображён, к слову сказать, весьма умело. Если Ойген так хорошо в юности рисовал, то что мешает ему подделать чужой почерк и подпись? Ответ напрашивался сам собой. Добравшись до расписки Эгона Вангера, в которой он обязывался передать две шахты Ойгену в счёт уплаты карточного долга, отложила в сторону и её. Изначально я планировала забрать лишь их, а остальные оставить в неприкосновенности, но после обнаружения бумаг за подписью Ландерса и Эренбаха передумала. Вот он, один из ключей к разводу, ну, или к моей смерти, а также подстраховка для Вильгельма и Эль. Ойген любит судебные войны? Он их получит!

Собрав все расписки, кроме четырёх,в кучу, я засунула опустошённую шкатулку обратно в сейф. Разорвав достаточное количество писчей бумаги в нужном количестве, сунула обрывки в камин и подожгла от пламени свечи. Ещё и хорошенько перемешала кочергой, чтобы остатки рассыпались пеплом, и никто не смог понять, что сгорели чистые листы. Потом уже демонстративно опалила оторванный ранее кусок расписки некоего барона Либхера и пристроила в угол камина. Оставшаяся часть сгинула в огне ранее. Прибрав за собой, я покинула кабинет и тем же путём, что и ранее, оказалась в своей комнате, не забыв вернуть ключи от комнаты Ойгена, кабинета и сейфа обратно в жилет. Связка мне ещё пригодится, чтобы выбраться из дома.

Перед тем как разбудить Софи, быстро набросала ещё одну записку для Вильгельма к тому письму, что написала после встречи с Гостом, завернула расписки и собрала вещи. Из дома мы с ней выбрались без приключений, а потом понеслись по дорожкам к беседке.

Наверное, впервые с момента возвращения в дом Майеров, я смогла прекрасно выспаться. Расставаться с Софи было больно, но необходимо, как и лгать. Насколько смогла, объяснила, что Горст и его люди отвезут её к Марго, а я приеду после того, как улажу все дела с Майерами. Лишь упоминание имени тётушки смогло успокоить мою дочь, а любимая лента Юсты, которую она любила повязывать на косу, дополнительно сыграла свою роль. Горст пообещал хранить переданные ему бумаги, как зеницу ока, а затем вручить Марго, а если что-нибудь произойдёт по дороге, то Вильгельму. Как только Софи окажется у тётушки, под крышей беседки в заранее оговорённом месте появится лента. Но даже при самом благоприятном исходе это случится не ранее, чем через три недели, а так мне предстоит месяц томительного ожидания. Но лучше так, чем постоянно следить за тем, чтобы с Софи чего-нибудь не произошло.

Утро выдалось настолько пасмурным, что вылезать из кровати совершенно не хотелось. Зная, что вскоре появится одна из служанок, чтобы принести завтрак, я скрутила на второй половине кровати одеяло так, словно там спит укутавшийся по самые брови ребёнок. Сама же, заслышав шаги в коридоре, накинула на сорочку сверху домашнее платье, изображая, будто только что встала. Учитывая, что Майеры сегодня тоже не торопились распахнуть глаза, чтобы увидеть новый день, вполне естественно вышло. «Сонная» погода, сонные люди, ползающие по дому, как осенние мухи по стеклу. Как только дверь отворилась, я приложила указательный палец к губам и забрала поднос. Сомневаюсь, что служанка успела хорошо рассмотреть «куклу», зато у Горста появятся ещё несколько часов форы. Чем позже обнаружат пропажу Софи – тем лучше.