Книга Снежная империя попаданки, страница 121 – Арина Теплова

В следующий миг Углеб вскочил на ноги и стремительно покинул гридницу.

Была почти полночь, когда все стали расходиться с пира. Руту я давно отправила спать вместе с Ирингой, а Орей с другими мужчинами клана Медведей и их женами собирались идти в соседние избы только теперь. Мы едва поднялись из-за стола, когда с улицы послышались жуткие крики:

– Помогите! Помогите кто-нибудь!

Я бросила недоуменный взгляд на Чарослава, и мы тут же устремились во двор. Едва вышли на крыльцо, как я вскрикнула от ужаса.

На талом снегу сидела Красава, а на ее коленях лежал окровавленный Гордей. Она прижимала дрожащими руками свой платок к ране на груди молодого человека и дико кричала над ним. Рана под сердцем Гордея сильно кровоточила.

Чарослав тут же бросился к ним и, пройдясь оценивающим взором по другу, выпалил:

– Его надо перевязать и перенести в дом, он еще дышит.

Стянув с пояса свой кушак, он начал перетягивать грудь раненого, а тот хрипло дышал сквозь зубы, подергивая правой рукой.

Я и другие, кто вышел из избы на крик Красавы, окружили молодых людей, не зная, чем помочь Гордею. Рана на его груди была жуткой. Орей и Красава помогали Чарославу придержать раненого, а Ольгина умчалась в дом за тряпками и бинтами.

– Кто это сделал? – прошептала я горько. – Ты видела, Красава?

Девушка вскинула на меня дикий трагичный взор и выдохнула:

– Углеб. Напал из-за угла, едва мы вышли из избы.

– Мерзавец, – прорычал Орей. – Как вражина нападать на своих.

– От ревности он, ясно же, – буркнул Чарослав и выхватил из рук Ольгины бинты и тряпки, которые она принесла. Умело перевязывая кровоточащую рану сильнее, он хрипло прорычал к Гордею: – Друг, ты слышишь меня? Ты только не засыпай, Гордей. Слышишь меня?

Но молодой человек не отвечал, мало того, он перестал двигаться и закатил глаза. Я прижала руку к губам, стараясь сдержаться от слез. Чарослав проворно продолжал перевязывать его грудину с помощью Орея. Потом они подняли Гордея и понесли в дом. Я же, едва придя в себя от потрясения, обернулась к Драгомиру и спросила:

– Ты попросишь Мелиту полечить его? Пока я за лекарем пошлю?

– Конечно, Злата, разбужу ее сейчас.

Жена Драгомира ушла спать еще пару часов назад и слыла хорошей знахаркой.

– Он выживет, как ты думаешь? – опять спросила я Драгомира, когда он уже направился в избу.

– Еслинож не задел сердце и организм крепок, то выживет. Но рана глубокая.

– Это просто варварство, нападать вот так с ножом из-за угла, как разбойник!

– Он и есть разбойник, Злата, натуру не изменить, – вздохнул Драгомир. – Или ты думаешь, оттого что Углеб стал служить тебе, он станет добрым и мягким?

– Я только надеялась, что он сможет стать лучше, чем был.

– Для этого нужно желание самого человека, не твое, Злата. И я бы приказал поймать и посадить Углеба в погреб, пока он еще чего не вытворил.

– Ты прав, сейчас скажу кому-нибудь из наемников.

Спустя два дня я спешила в дальний лес, пошла поздно вечером, чтобы не вызывать лишних пересудов и подозрений. Холодное солнце уже давно село за горизонт, а небо окрасили радужные всполохи северного сияния, оттого в округе было довольно светло.

Берна я нашла около его берлоги, в хвойной чаще. Он играл со своими двумя медвежатами. Они лазили по его большой шее и скатывались по спине, довольно рычали. Эта картина умилила меня. Берн был очень дорог и близок мне, и я через него словно почувствовала безграничную любовь к его мохнатым зверятам.