Книга Спасти дракона, страница 112 – Александра Гусарова

Королева на прощание махнула рукой и с горделивой осанкой, несмотря ни на что, удалилась к себе. Ганс же проводил повелительницу взглядом и перевел глаза на парочку, уютно устроившуюся в одном кресле. В уголках его губ тут же зародилась улыбка:

— О, слава Элмаку, вы кажется нашли общий язык, как я посмотрю! — и это был не вопрос, а утверждение. — Тогда меня тем более съедает любопытство, что вам понадобилось от скромного служителя банка?

— Со скромным, ты, пожалуй, все-таки переборщил! — Рихард весело подмигнул соратнику по недавним приключениям в Вечном лесу. — И я очень надеюсь на твою память и отменный слух.

— На память и слух я не жалуюсь. Да вот только запоминаю далеко не все, а лишь то, что считаю необходимым! — Роттенберг тут же обозначил рамки, за которые не в состоянии перешагнуть.

— Ганс, скажи честно, ты ведь догадался, что я — дракон? — фон Эйтман негромко, но достаточно увесисто произнес эту фразу и впился взглядом в сидящего напротив него безопасника. А Эвка с интересом наблюдала метаморфозы, которые происходили с лицом мужчины. Ведь никто иной, как Ганс внушал ей, что Рихард обещал казнить любого, кто проникнет в его тайну.

Среди эмоций промелькнули и страх, и сомнение, и какое-то облегчение. Наконец он выдохнул и коротко бросил:

— Знаю!

— Отлично, — только и сказал Рихард, вызвав у собеседника удивление, словно он ждал как минимум смертного приговора, а по факту ему выдали премию. — Нам с Эванджелиной очень нужна твоя помощь. Ты слышал старинную легенду про риани — истинную пару дракона?

— Конечно, — согласился безопасник. — В пятом классе школы ее все проходят. Только пока что-то связь не улавливаю.

— Понимаешь, — Рихард задумался, стараясь правильно подобрать слова. — Я не просто потомок дракона, я дракон с почти полным оборотом. Ты понимаешь, что это означает?

Ганс побледнел и неверующе покачал головой:

— Что человеческая женщина сможет родить от тебя ребенка лишь ценой собственной жизни.

— Да! А мы с Эвкой любим друг друга. И уже однозначно решили объединить наши жизни. Но я не готов ее потерять.Поэтому у нас только два выхода. Или не иметь детей вовсе, или подтвердить, что она моя риани, — фон Эйтман буквально чеканил каждую фразу, словно пытаясь впечатать их мозг собеседника. Но тот все равно растерялся:

— Я очень надеюсь на лучший исход! Но не могу понять, каким боком я причастен к происходящему.

— Дракон признает свою риани и сообщает ей об этом в тот момент, когда она впервые приняла его кровь, — Эвка вступила в разговор, считая, что ее спокойный тон поможет Гансу лучше сосредоточиться.

— И ты хочешь сказать, что Рихард признал тебя в тот момент, когда ты отсасывала у него яд саблезубого тигра? — глаза Роттенберга расширились. Ведь именно он заставил в тот момент девушку сделать это. И теперь не понимал, что за этим последует.

— Я не знаю! — буквально застонала тира Руи. — Мне в тот момент было не до того, чтобы слушать его бессвязные бредни. А он, как ты понимаешь, был без сознания. Ты же стоял рядом. Был намного меня спокойнее и мог что-то запомнить!

Лицо Ганса потемнело, а улыбка сошла на нет:

— Простите меня! Но в тот момент я тоже не вслушивался в слова тера. Он прорычал «Моя!», это точно. А вот было ли следом риани или нет, я не знаю. И если это так важно для вас, я готов отдать себя в руки мага-регрессора, чтобы он покопался в моей памяти. Понятно, что при условии, что заплатите ему вы сами!