Книга Спасти дракона, страница 96 – Александра Гусарова

— Это что такое? — возмутился фон Эйтман, разворачиваясь в сторону ребятни.

— Дядя, — робко подал голос счастливчик. — Они тоже прокатиться хотят!

Пришлось вылезти и пообещать, что, если они через полчаса подойдут к дому Руи, их всех обязательно покатают.

Наконец они остановились у строения с красной крышей. Девушка взяла жениха за руку и повела внутрь:

— Бабуля! Это я и не одна! — крикнула девушка.

На ее голос вышла высока худощавая старуха… с тряпкой в руках. Она подозрительно посмотрела на неожиданного гостя. А Рихард вместо приветствия удивленно выдохнул:

— Как она на Розочку похожа!

— Кто на розочку похож? Тряпка? — бабуля удивленно моргнула, разглядывая ветошь в своих руках.

Эвка посмотрела на тряпку, потом на бабушку, потом на Рихарда и вернулась взглядом к бабуле, решив, что он все-таки имел в виду ее. Тряпка ни на что цветочное даже отдаленно не смахивала.

— Прошу прощения, достопочтенная тира! — спохватился фон Эйтман. — Добрый день! Эванджелина, познакомь нас, пожалуйста!

Бабуля кинула тряпку на стоявший рядом табурет и вытерла руки о подол платья. Затем посмотрела на них и зачем-то спрятала за юбку.

— Чего застыла? Знакомь! — бабушка прикрикнула на внучку, скрывая за этим окриком возникшую неловкость.

— Бабуля, это мой жених тер Рихард фон Эйтман, — и показала рукой на Риха, а тот с серьезным видом поклонился, приложив ладонь к сердцу. — Рихард, а это моя бабушка, единственный и горячо любимый родственник во всей моей жизни тира Теона Руи.

Бабуля дернулась было подать руку для поцелуя. Правила этикета в нее вбили в далеком детстве. И сейчас, разбуди ее ночью и спроси пять правил поведения девицы на балу, она их бы без запинки назвала. Но потом опомнилась, снова ее спрятала и лишь буркнула:

— Чего на пороге стоим? Проходите, раз уж пришли!

Эвке был немножко не по себе. Она почему-то считала, что бабушка будет очень рада новоявленному зятю. Но та пока восторгов не выказывала.

Эвка и Рихард расположились за большим кухонным столом, покрытым чистой клеенкой. Бабуля налила чай в большие кружки, когда позолоченные, а теперь лишь со следами былой красоты. Достала из пузатого комода печенье и карамельки и все разложила на блюдечках.

— Так, как тебя звать, я поняла. А сейчас рассказывай, что ты из себя представляешь, Рихард фон Эйтман. У нас один такой уже мимо пробегал. Я теперь его дочь круглой сиротой ращу. И на какую такую розу я похожа? Морщинами на лице что ли? — тира Руи это все высказывала, пока накрывала на стол. Затем тяжело опустилась рядом на лавку и выжидательно посмотрела на гостя.

Рихард смутился под откровенным разглядыванием пожилой женщины. Они с Эвкой прекрасно знали, что все не так радужно в их отношениях. И, казалось, что бабуля это видит и все понимает. Поэтому он схватился за тонкий фарфор как за спасательный круг, которые развешивают на бортах океанских лайнеров.Отхлебнул большой глоток густого травяного взвара и сипло спросил:

— Что, глубокоуважаемая тира, вас волнует? Я готов все рассказать.

— Прямо все! — усмехнулась бабушка, пожимая плечами, словно удивившись глупости собеседника. — Где родился, где крестился, где учился. Кто родители и кем работаешь сейчас. На что собираешься мою внучку содержать. Ответь для начала хотя бы на эти вопросы.