Книга Муж для непокорной и мама в придачу, страница 69 – Наталья ДеСави

Полет дался намного сложнее, чем обычно. Может, сказывались блокирующие браслеты. Но что точно мешало, так это слезы, катящиеся ручьем по щекам. Очень сложно лететь, почти ничего не видя. Когда закончилась кромка леса, я кубарем упала у подножий деревьев. Уселась прямо на земле и стала растирать слезы. На ладони остались мокрые следы, которые я с интересом разглядывала.

Насколько помню, плакала я в жизни всего один раз — на похоронах мамы. Глядя на каменные лица других горгулий, я судорожно всхлипывала, пытаясь сдержать рыдания. После похорон отец подошел ко мне, поднял на руки и, неся к дому, стал тихо говорить. Дорожка от ворот до дома была длинной, и на всю оставшуюся жизнь запомнила то, что горгульям плакать нельзя. Даже на похоронах. Только мне, только сегодня он не сделал замечаний. Потому что я особенная.

Почему я была не такая, как все, я не спрашивала. Было все равно. Главное то, что мне было дозволено настрадаться вволю. Но с того дня ни разу я не проронила ни слезинки. Горгульи не плачут. Это можно было вывешивать как девиз при въезде в Дохан.

Неправильная я. Всегда была не такой, как все. Не хотела быть послушной, а хотела учиться в Академии, быть равной с остальными. А теперь еще и плачу. Я растерла последние слезы и поднялась. Отряхнув платье, посмотрела на браслеты. От них запястья чуть покалывало, значит, блокировка стала действовать сильнее. Еще чуть-чуть, и отцу придет сигнал о моих попытках использовать магию. Не дождется!

Я двинулась к дорожке, которая когда-то была широкой проездной дорогой, а сейчас лишь слабым напоминанием о прошлом величии. Трава закрывала дорогу плотным зеленым покрывалом, но идти все равно было удобнее, чем плестись по полю, спотыкаясь на кочках. Да и вопрос выбора направления совсем не стоял. В голове крутились мысли, не давая сосредоточиться. Я постоянно возвращалась к Долу, к тому, как Альмина смотрела на него и что говорила мне Эльдора. В Логове точно никто не рад моему приезду. Кому нужна жена, которая не спортивная, на охоте даже кролика загнать не сможет⁈ Я представила себя, бегающей за кроликом, и хрюкнула. Вот уж дурацкие иногда мысли приходят. Наши с ним миры настолько разные, что за многие века волки и горгульи никогда не заводили семьи. Оба наши царства закрыты от посторонних,мы не любим чужаков. Столкнуться можно лишь на ежемесячной ярмарке, да в школе для таких «особенных» детей, как я. Тех, что стыдно показывать посторонним. Элитная школа называется.

Пока я шла, жалела себя и искала причины, по которым никогда не смогу быть с Долом, не заметила, как на дороге ко мне кто-то присоединился. Позади меня мягкими, неслышными шагами шел кто-то огромный. В свете луны я не могла разобрать кто именно, но, судя по мягкой поступи и длинной тени, это был оборотень гигантских размеров. Боясь оглядываться, я прибавила шаг, но мой сопровождающий не отставал. Ему даже ускоряться не пришлось, шаги стали чуть шире, а тяжелое дыхание по-прежнему было на одном расстоянии от меня.

Сердце стучало как бешеное, хотелось взлететь, чтобы сработали браслеты, прилетел отец отшлепать меня за очередную выходку и спас. Но я прекрасно понимала, что взлететь уже не получится. Да и моих сил вряд ли хватит на то, чтобы подняться настолько высоко, чтобы эта тварь меня не схватила. Во всех книжках, которые я читала в детстве, было одно правило: «Никогда не оборачивайся». Первое время я строго ему следовала: оно ведь идет и не нападает. Но потом мое терпение закончилось, а страх перелился через край. Я обернулась на ходу и увидела огромного волка. Сзади он был обычным волком, с хвостом, когтистыми лапами, все как положено. А вот передняя, ближняя ко мне часть, была явно кем-то обглодана. Кости, с которых свисали останки плоти, жадно клацнула зубами прямо передо мной. Зараза, будто он ждал, когда я повернусь. Я ойкнула и бросилась бежать. Темно, под ногами путаются травы и мелкие камни, а позади трусит огромная тварь. Не бежит, не догоняет, а словно вышел на вечернюю пробежку.