Книга Стервы исчезают в полночь, страница 29 – Наталья ДеСави

— Это ты не знаешь! — Лиза резко вскочила с кровати.

Щеки пылали, она сжила кулаки и топталась на месте, то делая шаг в мою сторону, то отходя обратно.

— Он хороший! Он все мне рассказал о себе и о семье, о том, что отец их ненавидит. Кать, у них мама умерла. Ты представляешь, что это такое — всю жизнь без матери?

— Не смей его жалеть! — я ненамеренно повысила голос. — Он не маленький котенок, а здоровый мужик. Все трудности с переживаниями смерти матери у него давно закончились. То, что осталось — это повод затащить глупую девчонку в постель!

— Всегда ты так! Я не маленькая! Мне уже 16!

— В том то и дело, что тебе еще 16. Ты не все знаешь о мужчинах.

— Зато ты знаешь!

Слова больно резанули по сердцу, разбередив старую рану. Перед глазами пронеслось лицо светловолосого парня с ворохом незабудок в руках. Он убирает волосы с моего лица, прикасается пальцами к щеке, проводит по губам. Я замираю, чтобы не бередить прошлое, ведь знаю, что будет дальше. Сильно зажмуриваюсь, чтобы отогнать дурные воспоминания.

— Давай не будем ссориться. Не время и уж точно не место.

Открываю глаза. Я совершенно спокойна, смотрю, как ярость в глазах сестры проходит, сменяясь некоторой озадаченностью. Она обводит глазами комнату, будто видит ее впервые, выставляет вперед руки как слепая.

— Лиза! — ноги ее подкашиваются, бросаюсь к сестре, чтобы подхватить и ловлю ее около пола. — Что с тобой? Ты меня слышишь?

Она отмахивается, будто на нее нападает рой мух, глаза полностью распахнуты, но взгляд пустой, ничего не видящий.

— Нет! Не надо! Она вам ничего не сделала! Отпустите ее!

Дверь с шумом распахнулась, на пороге стоял Эрик. Замешкавшись на секунду, схватил со стола расческу, отломал зубья, встал на колени, поднял Лизе голову и вложил рукоять ей в рот.

— Держи так, иначе проглотит язык, — взял мои руки, сцепил их у Лизы на животе. — Крепко. Чтобы не вырвалась.

Смотрит на меня глаза в глаза. Я кивнула. Он выбежал из комнаты. Слезы обжигали щеки, я сцепила пальцы у сестры на животе, не давая ей вырваться. А ту била крупная дрожь, грудь вздымалась, ноги елозили по полу, а руки выкручивались в попытке освободиться. Меня окутал страх такой силы, который я не испытывала никогда. В голове проносились все молитвы, которым меня учила бабушка, но ни одну из которыхя так и не смогла запомнить.

— Пожалуйста, — простонала я, не в сила больше сдерживаться, — кто-нибудь, помогите мне.

В комнату вернулся Эрик, в руках у него был небольшой флакончик. Откупорив его, он вынул рукоять изо рта и, придерживая Лизу за подбородок, стал вливать. Сестра захлебывалась, я разжала руки, чтобы помочь, но Лиза дернулась, а Эрик отвратительно выругался. Я снова вцепилась сестре в руки, из последних сил сдерживая ее. Когда жидкость из флакона была полностью вылита, я почувствовала, что сила, с которой трясло Лизу, начинает спадать. Отпустив ее, я сама упала на пол рядом с ней. Эрик взял сестру на руки и отнес на мою кровать.

На трясущихся ногах я поднялась и подошла к кровати, смотря, как разглаживается лицо сестры.

— Она что-нибудь говорила? — Эрик бесцеремонно задрал рукава платья, отогнул ворот, стащил с нее туфли и стал рассматривать ноги.

— Отойди от нее, — я отпихнула его, загородив собой сестру.

— Что она говорила? — он перестал лапать сестру, но никуда не ушел.