Книга Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке, страница 91 – Наталья ДеСави

— Таких как ты? — усмехнулась я, переступая все дальше, передвигаясь к другому борту. Раскольников, не вынимая рук из карманов, двигался следом.

— Если ты не поняла, то здесь я определился: тварь я дрожащая или право имею. Я сделал свой выбор. Я больше не ненужный обществу человек. Я — Наполеон, я — тот, кто вершит судьбы и управляет людьми.

Я сделала рывок по палубе, пытаясьпробежать до лестницы, ведущей вниз, но Раскольников не дал мне этого сделать, преградив пути к отступлению.

— Вы никчемные людишки, вы не испытывали того, что пережили мы: вонючие подъезды, нищета, оборванная одежда, провонявшая потом, потому что сменной у тебя просто нет. Вы живете в роскоши, которую никак не заслужили. И вы не цените ее!

Он стал надвигаться на меня, соединив руки, между которыми засверкали электрические искорки. Шаг за шагом он приближался все ближе, прижимая меня к перилам.

— Вы, уткнувшиеся в свои компьютеры, не видящие реальной жизни, с ее трудностями и проблемами, вы — никчемные, не нужные обществу люди, не читающие книг и не думающие о важных вопросах бытия.

— Это о том, как убить старушку? По-твоему, убийцы становятся великими людьми? Да они гниют на каторге, ты забыл?

Раскольников сжал кулаки и выбросил руки вперед. В меня полетел яркий сноп искр. Я отпрыгнула в сторону, прокатилась по палубе, вскочила на ноги и побежала в сторону двери, ведущей внутрь теплохода. Я бежала между рядами кают, надеясь, что никто не попадется на пути. Сзади я слышала тяжелые шаги преследователя, но боялась оглянуться, чтобы не замедлить бег и не споткнуться. Электрическое потрескивание, раздававшееся сзади, подгоняло все быстрее. Но толи преследователь не собирался использовать свою силу в помещении, то ли на бегу делать ему это было неудобно. Но в любом случае, это давало некоторую фору. Добежав до конца теплохода, я выскочила на палубу, и тут же врезалась в кого-то. Человек обернулся. Передо мной во весь рост стоял Хан.

— Это что еще такое? — взревел он, оправившись от столкновения. Тут он заметил Раскольникова, вставшего в дверях. — Ты разве не отправил ее по ту сторону?

— Отправил, — тяжело втягивая воздух, проговорил Раскольников. К спортивным нагрузкам, видимо, литературная жизнь его не готовила, — только она вернулась. Как — не знаю. Да это и не важно.

Он опять начал складывать руки, вызывая столп искр из рук.

— Не здесь, — остановил его Хан и кивнул в сторону кормы. Только сейчас я заметила огромную железную установку, около которой вертелся Максим, подключая какие-то провода и протягивая тросы.

— Устройство, затягивающее всех бестолковых, играющих в компьютер, людей? — ухмыльнулась.

— Ага. Для тебя как раз. Пиф-пафой-ой-ой, бегать будешь всю жизнь. А мы — смотреть, — дико гоготнул Максим.

— Зря вы считаете, что компьютерные игры отупляют и делают из людей роботов, — улыбка с моего лица исчезла, и я посмотрела прямо в глаза Хану. — Чтение литературы или даже само пребывание в литературе, — я кивнула на Раскольникова, — не делает людей ни умнее, ни культурнее.

— Ты решила разрушить мою теорию? — хмыкнул сзади Раскольников.

— Да ты ее сам уже разрушил. И не раз.

Я бросилась в сторону, пробежала мимо установки, толкнула Максима, который вставлял какие-то провода в устройство, и побежала по другой стороне теплохода. Сзади опять раздавались шаги, но на этот раз их было много, они эхом отдавались от железных стен теплохода. Оббежав круг, я оказалась около трапа, рванула на себя дверцу, ведущую на выход, но тяжелая рука схватила меня за ворот, втянув обратно и толкнув в сторону. Я полетела кубарем, больно ударившись плечом о железный выступ вентиляции.