Книга Госпожа императорского гарема, страница 150 – Шана Лаут

В ответ ему я лишь улыбнулась, взяла супруга за руку, и мы направились к местам, с которых можно было лучше разглядеть происходящее на арене.

К слову сказать, на тех местах, что были дальше или выше, где плохо видно детали, были специальные головизоры, которыми можно было управлять и настраивать под себя. Хочешь смотреть на всю картинку – уменьши изображение, а нужны конкретные детали – увеличь как тебе удобнее. Многие женщины, кстати, приближали именно лица и тела сражающихся в данный момент. А вот мужчин интересовала техника боя и сам бой, поэтому они больше наблюдали за полной картиной.

Когда мы уже почти были на месте, в моё бедро вдруг что-то врезалось, останавливая меня. Посмотрев вниз, я увидела мальчишку. Практически первый ребёнок-шаркариец, которого я вижу в живую.

- Ой, простите меня, - малец чуть отскочил назад, а потом только поднял на меня взгляд. Поняв же, что столкнулся с женщиной, выпрямился, будто военный на плацу, и низко поклонился, громко, чтобы его услышали за криками толпы, прокричал: - Умоляю простить! Я приму любое наказание!

К нам уже спешил на перерез спускающимся мужчина. Скорее всего это был родственник, а возможно даже отец мальчика. Он схватил мелкого хвостом и задвинул себе за спину, а потом поклонился сам.

- Простите моего племянника, госпожа. Я готов взять наказание на себя, - пробасил мужчина, к которому уже подходили другие, наверное, тоже из их родни, ну или друзей.

- Не нужно, я совсем не пострадала, - улыбнулась я мальчику, что выглядывал из-за ног дяди с тревогой. – Малыш, ты не ушибся сам?

Все мужчины, что пришли с ним, посмотрели на того, заставляя мелкого растеряться и прижать к груди игрушку, незамеченную мной раньше. Это был какой-то роботизированный персонаж. Дети в любых мирах дети.

- Нет, госпожа, но я мог зашибить вас, - покаянно опустил он чёрные глазки, в которых не было цветных пятен радужек. Так же было видно, как он на самом деле переживает:его ещё небольшой, тонкий и незащищённый костными наростами хвостик мелко подрагивает и прижимается к ногам. Только лицом и телом малыш старался этого не выдавать. Храбрый маленький воин.

- Ну что ты, я крепче, чем кажусь, - мягко усмехнулась я. – А вот другие могут и не оказаться. Поэтому в следующий раз будь внимательнее и осторожнее, хорошо? – мальчик закивал головой как болванчик, я же посмотрела на взрослых. – А вы присматривайте внимательнее – в этом будет ваше наказание.

- Благодарим, милостивая госпожа, - говорил дядя, а поклонились все. – Пойдём скорее, нас уже ждут.

И они скрылись в толпе наверху лестницы. Я же продолжила спуск, но уже обнимаемая за талию моим ортором, наблюдающим за тем, чтобы подобное не повторилось вновь.

- Всё же, даже так я отличаюсь от простых жителей. Или у них такое отношение ко всем женщинам? – спросила я себя, осматриваясь. – Почему я чувствую разницу?

Женщины на трибунах были в малом количестве. Сидели окружённые мужчинами из своих семей и так, будто ограждались от мира. Но не было такого поклонения, как только что произошло. Дело всё-таки во мне? Я как-то выделяюсь? Чем?

Когда мы подошли к примеченным мной местам, случилось ещё одно интересное и напрягшее меня событие: зрители, сидевшие рядом, словно напряглись, а потом стали отсаживаться подальше. Обидно не было. Было странно. А потом я вдруг приметила то, что ускользало от меня.