Книга Титан и Титанида, страница 101 – Anne Dar

Наблюдая за отражением каминного пламени, пляшущим на лаке туфель, я неосознанно погрузилась в царство теней своей прожитой человеческой жизни…

…Засмеялся голос Фло, ставшего свидетелем сцены с туфлями:

“– Ты ведь не можешь уйти босой!

– Я вообще всё могу!!!”.

…Следующая сцена, произошедшая в этом доме во время моего первого прихода в него, навеялась сегодняшней клятвой Конана и Джекки:

“– Перед прыжком с крыши я сказал, что буду с тобой рядом до самого конца и даже после, а потом спросил, договорились ли мы. Ты, не задумываясь над важностью ответа, выпалила, что мы договорились.

– Да.

– Ты сказала, что тебе понравился этот дом,”– его пальцы тогда с большей силой впились в мою талию. – “Будь со мной. Обещаю, ты не пожалеешь.

– Тристан…

– Уйди со мной сразу после того, как мы поможем Джекки и всей её компании”, –его пальцы становились всё более настойчивыми, а тон всё более жарким. – “Пообещай мне, что мы сделаем это. Что ты уйдёшь вместе со мной, чтобы быть моей и чтобы я мог быть твоим. В этом безумном мире “мы” станем неизменны”.– Пальцы его правой руки переместились на мою шею сзади, его дыхание начало обжигать мои губы. – “Я не просто хотел показать тебе этот дом. Я надеялся на то, что ты позволишь мне сделать его и твоим тоже. Однажды я построил его, чтобы сейчас привести тебя в него. Ответь мне: ты станешь хозяйкой этого дома?”– Не принимая от меня и секунды молчания, он слегка сжал мою шею сзади.– “Ну же, согласись быть моей!”

Я прошептала, уже ощущая мелкую дрожь своего тела:

“– Мой дом теперь там, где ты. Я буду хозяйкой тебя”.

– Этой туфлей ты разбила мне сердце, – от реальности его голоса, резко ворвавшегося в мои фантомные видения, по моей коже мгновенно разбежались мурашки, но я не обернулась, лишь перевела взгляд с туфли в моей руке на бушующий огонь в камине. – Хотя влюбился я в тебя раньше… – он приблизился ко мне сзади. Аккуратно положил свои руки на мою талию. Если бы он упёрся лбом в мой затылок и замер, мне было бы во сто крат сложнее отстраниться и, быть может, яв итоге не нашла бы в себе никакого желания отстраняться, но его губы вдруг начали касаться моей шеи, и он зашептал: – Ты сводишь меня с ума…

Я сделала шаг вперёд, и он мудро не помешал мне выйти из зоны досягаемости его рук. Поставила туфлю на стол и, повернувшись полубоком, ответила:

– Я вернусь с первым снегом.

– Ты всё можешь, а значит, можешь вернуться раньше, и можешь не уходить вообще.

– Я знаю, что ты меня любишь. И знаю, что я люблю тебя…

– Ты ломаешь кости…

– Чтобы они срослись правильно.

– Как ты… Справляешься? Я не понимаю…

– Не понимаешь? Ты ведь сам справляешься…

– Я истерзан агонией. А ты… Нет?

Агония в данном случае – это либо преувеличение, либо… Преуменьшение. Во втором случае речь идёт об исключении из правил, каким я являлась ещё до своего обращения в Металл. И вдруг внутри меня щёлкает нечто важное: необходимо уйти, чтобы проверить наверняка. Если я представляю собой исключение из всех правил, значит, зацикленность и неразлучность для меня не более чем бредни общих масс, и значит, мои чувства к Тристану не подобны наркотическому дурману, но… Но он уже зациклен и он неразлучник. Его глаза выдают его состояние. Пусть он и полюбил меня до своей зацикленности и неразлучности – если я и окажусь свободной ото всех оков, он останется порабощённым. Нехорошо…