Книга Живое Серебро, страница 133 – Anne Dar

Я резко стрельнула взглядом в направлении собеседника, и, поймав мою “стрелу”, он сразу же умолк. Словом, которое привлекло моё внимание, стало “вместе”. Услышав его, я вдруг сразу же припомнила, каким взглядом этот невзрачный парень смотрел на меня в Руднике и как уже тогда у меня шевелились некоторые подозрения по данному поводу, ведь этот Веркинджеторикс из тех, у кого все невысказанные мысли и чувства буквально на лице написаны – читать можно, как открытую книгу. И даже сейчас, стоило мне только одарить его резким и в какой-то мере колючим взглядом, как он сразу же запнулся, и к его лицу чуть ли не прилила краска, впрочем, быть может, дело в жаре костра…

Я отвела взгляд и на несколько секунд задумалась. Сразу же вспомнила пятерых ублюдков, схвативших Самаир и Карэн. Почему бы и не обзавестись телохранителем? Тем более, мне будет откровенно плевать, если вдруг его прикончат, пусть даже на моих глазах: он не Стейнмунн и даже не Трой Имбриани – ни привязанности, ни каких-либо иных чувств у меня к нему нет и не будет, уж это мне ясно как день.

Ладно, раз уж так складывается, быть может, этот союз может оказаться неплохой страховкой – не прикончит, если мнит себя влюблённым, а если попытается изнасиловать, так просто прирежу его, и дело с концом.

– Ладно, союз так союз, – откровенно незаинтересованным тоном, не отрывая взгляда от костра, наконец отозвалась я.

– Можешь звать меня Верк или Торикс, а то многие язык ломают в попытках выговорить моё полное имя.

На это замечание я неожиданно, хотя и без ярко выраженной эмоции, ухмыльнулась:

– Можешь обращаться ко мне Дема или Деми. Лучше Дема, – сразу же поправила я, не захотев слышать из уст этого чужого парня более мягкую форму моего имени, которой ко мне обращались только самые близкие люди: Берд, мама, Октавия, Эсфира,Арден, Арлен, Гея, Стейнмунн – все они мертвы.

…Мы ещё немного посидели у костра в полном молчании. Когда мои болящие веки начали медленно тяжелеть, это стало для меня признаком того, что мне пора укладываться на боковую: залезать на дерево сегодня я точно не буду, просто лягу, где сижу, закрою глаза и, быть может, открою глаза поутру. Перед тем как провернуть это всё, по моей наводке мы сверили показатели своих часов и компасов – они выдавали одинаковую информацию, а значит, с большой долей вероятности, были исправны. Это, наверное, успокоило меня, хотя на самом деле я не знаю, может быть я ничего и не почувствовала, никакого успокоения или чего-то близкого к этому состоянию… Равнодушие.

Натянув на голову капюшон, я сначала легла на спину, затем, под шуршащий аккомпанемент сухой листвы, служащей мне мягким, но совершенно не греющим матрасом, перевернулась на бок, который не пострадал в драке и оттого не ныл, и оказалась лицом к глиняной стене обрыва, в котором мы устроились. Торикс остался сидеть у полыхающего костра. Это Стейнмунн познакомил меня с ним. Получается, сегодня Стейнмунн спас меня от самого себя руками Торикса. Даже в своей смерти он позаботился обо мне… В голове внезапно начало звучать эхо минувших дней:

“ – Зовут Веркинджеторикс Астуриас. Парню двадцать два года. Обращаю твоё внимание на то, что он не пятикровка – тэйсинтай, – но, вроде как, несмотря на всю свою хмурость, нормальный.