Онлайн книга «Живое Серебро»
|
– От тебя пахнет солодом… – гулко вдохнув, вдруг сообщает Октавия. – Прям как от папы. Всё-таки права мама, называя тебя мальчишкой. – Ты что-о-о!.. – мгновенно протянула самая младшая сестра. – Таких красивых мальчишек не существует! – Но мой Донни тоже красивый. – Твой Донни? – на секунду протрезвела я. – Донни Пост, брат Геи? Октавия Катохирис, вам обоим всего по двенадцать лет! – Тш-ш-ш… Только маме не говори, хорошо? – Не говорить о чём? – О том, что Донни меня любит. Он мне сам признался и больше никому не говорил. – И ты, что же, тоже любишь его, что ли? – Октавия его тоже любит, но говорит, что пока что не скажет ему об этом. – Почему же? – Потом как-нибудь… – отзывается влюблённая, и я, даже несмотря на темноту, уверена в том, что её щёки в этот момент заливаются краской. – Скажи ему, – вдруг совершенно неожиданно, уверенно советую я. – Что? – Скажи ему, если любишь, – видимо, хмель ещё не выветрился… – Никогда не откладывай на потом самое важное. – Хорошо! Тогда скажу ему в день Церемонии Отсеивания.Мы будем провожать тебя на Церемонию и потом ждать на площади твоего возвращения, а Донни с его мамой тоже пойдут туда, чтобы так же поддержать Гею, так что мы там встретимся, и вот я скажу ему, что я тоже его люблю. Вот ведь обрадуется! Вот ведь… Глава 4 Когда я проснулась, девочек уже не было в моей постели, что могло значить только одно – мать тихо изъяла их, а я даже не заметила этого. Что, впрочем, неудивительно: пиво у Тиарнака, конечно, вкусное, но последствия от него неприятные – во рту сушит и голова едва уловимо побаливает. Быстро проскользнув в ванную комнату и на скорую руку приведя себя в более-менее приемлемое состояние, я вышла в пустующую гостиную и прислушалась: ни одного голоса или намёка на присутствие – куда все подевались? Взяв с плиты холодный чайник, я начала пить воду прямо из него. Вода принесла быстрое облегчение пересохшему горлу… Хорошо. Теперь можно вернуться к главному вопросу: куда ж все подевались? Для начала проверив детскую комнату, я заглянула и в родительскую, но никого так и не обнаружила, так что пошла проверять состояние первого этажа. Тот факт, что Берд обнаружился на кассе, меня сразу же приободрил: или меня всё-таки не наказывают своим отсутствием, или наказывают не только меня. Берд отдавал товар женщине, которую я знала издалека, потому что она являлась матерью мальчиков-двойняшек, учащихся в одном классе с Эсфирой. Она взяла три добротные тарелки и три расписанные белой краской кружки. Уходя, женщина с поклоном поблагодарила владельца лавки, и я сразу поняла, в чём дело. Стоило женщине уйти, как я заметила: – Клетка совсем непыльная, – с этими словами я провела пальцами по птичьей клетке, вдруг возникшей на краю кассовой стойки. – Много светлячков распродал? – Почти всех, – в ответ ухмыльнулся Берд, взяв в зубы зубочистку. – И в кассе у тебя сейчас так же пусто, как в этой клетке, – не спросила, а именно утвердила я. – Если не дарить наши изделия, тогда и производить их нет смысла, ведь за деньги их берут реже, чем ты хочешь кушать, – спокойно пожал плечами отчим. – У этой женщины всего два ребёнка, а ты подарил ей по три прибора. – Эх, Деми-Деми… Взрослым приятные подарки порой нужны даже сильнее, нежели детям, ведь именно от взрослых зависит счастье детей. Вот ты счастлива? |