Книга АтакА & Исключительная, страница 130 – Anne Dar

Я очнулась ночью. Не знаю где. В каком-то большом, старом, промерзшем доме. Я не умерла, хотя хотела этого, и даже не потеряла память. Стоило мне только открыть глаза и увидеть над своей головой деревянный потолок, как я сразу же пожалела о том, что всё ещё не сдохла.

Я села. Повернула голову. И увидела Маршала недвижно лежащим на столе. Я подошла к нему. Попыталась прощупать пульс на запястье. Его рука одеревенела и была страшно холодной, его лицо стало походить на восковую маску. Это был уже не Маршал. Только его тело, без души, без жизни.

Я осталась сидеть возле него, на полу подле узкого книжного шкафа, прислонившись спиной к холодной стене, обшитой тёмной вагонкой. На рассвете какая-то незнакомая женщина принесла мне плед и накрыла им моё тело. Я продолжила сидеть, не осознавая ни времени, ни себя в нём. Мне было наплевать на то, где я, как сюда попала, и что вообще происходит вокруг меня. Я просто надеялась умереть поскорее и просто ждала этого момента. А не умирала я до сих пор только потому, что отчего-то надеялась на то, что всё это может оказаться ошибкой, супервакцина может оказаться правдой, и Маршал в любую секунду может открыть глаза, и я признаю себя дурой – как я могла поверить в то, что он мёртв?! Как?! Никак…

Прошли сутки. Наступила новая ночь, а я всё продолжаю сидеть на одном месте. Я видела Томирис и Рагнара. Почему-то не видела Кайю. Но все мои мысли были сосредоточены на одном-единственном вопросе: почему Маршал до сих порне подаёт признаков жизни? Неужели металлическая супервакцина всего лишь обманка? Одна из обманок, ради которых мы покинули нашубезопасную ферму…

Боковым зрением я видела, как Рагнар и Томирис по лестнице поднялись на второй этаж этого дома. Несколько раз они пытались покормить меня, но я не отреагировала на их призывы, и они благополучно отстали.

Где Кайя?

Было уже после полуночи, когда передо мной снова возникла серая незнакомка. Я знала, что время за полночь, потому что слышала биение часов, происходящее каждый час в какой-то другой комнате. Присев напротив меня, женщина произнесла тихим тоном:

– Девочка умирает. Хочешь попрощаться с ней?

Я впервые за сутки поднялась на ноги. Прошла за незнакомкой в соседнюю комнату и наконец увидела её: наша Кайя лежит животом на столе и совсем не шевелится, почтився её спина покрыта марлевой повязкой, насквозь пропитанной кровью. Подойдя ближе, я потрогала её маленькую детскую ручку и вдруг нащупала совсем тоненький, грозящий прерваться в любую секунду пульс. Помню, что подумала, что было бы непередаваемо радостно нащупать сейчас хотя бы такую маленькую искорку в большом и безапелляционно холодном запястье Маршала.

– Ранение слишком жестокое, жизнь в ней сейчас держится на последнем издыхании, – сообщила незнакомка. – До утра она не дотянет.

Кайя умрёт на моих глазах… Почему не я? Мне бы хотелось вместо неё, вместе с Маршалом. Так нечестно. И всё же, очевидно, будет именно нечестно.

Ничего не говоря незнакомке, которая зачем-то назвала мне своё имя, какое-то странное, которое я даже запоминать не захотела, я вернулась в комнату к Маршалу и пощупала его запястье. Ледяное и молчащее, оно сообщало о том, чего я не хотела слушать.

Ни о чём не думая, я направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, и поднялась по ней. Я не знала, в какой из комнат искать Томирис, но мне нужна была не она, так что увидев её спящей с Рагнаром на тесной кровати в комнате с открытой дверью, я просто зашла и, взяв её рюкзак, вышла. Ужасные мысли ко мне приходили в эти дни и ночи… Почему на месте Маршала не я? Почему не я сейчас ухожу с Маршалом, а Кайя? Почему у Томирис остался Рагнар, которого она даже толком не любит, а у меня больше нет Маршала, без которого я жить не могу? Я не завидовала Томирис – я просто не понимала, почему на месте Маршала не я, почему на месте Кайи не я и почему на месте Рагнара не Маршал. Это ужасная мысль, но правда в том, что Томирис бы так не страдала от потери Рагнара, как мне выдано страдать от потери Маршала. Моя апатия периодически менялась с чёрной злостью – ужасное состояние, которое не пожелаешь даже самому злейшему врагу, но я могла пожелать его убийце Маршала. В эти дни и ночи я много чего могла сделать неправильного, чёрного…