Книга АтакА & Исключительная, страница 153 – Anne Dar

Я слишком ушла в свои мысли, так что не заметила, как Томирис отделилась от Кайи и приблизилась ко мне. Она села справа от меня и, подождав, пока я выпущу изо рта очереднойпоток дыма, произнесла:

– Пытки – бесчеловечно.

– Знаешь, дорогая… Мне плевать.

– Жаль…

– Мне именно плевать, и ты не можешь меня осудить за это. Я не для того сюда тащилась и теряла Маршала, чтобы в итоге, из-за своей или твоей, или чьей бы то ни было мягкотелости, пустить всё прахом. Знаешь, что говорила мне Бриджит за сутки перед Первой Атакой? Говорила, что у неё вся жизнь впереди. Она умерла спустя два дня после этих слов. Знаешь, что говорил мне Маршал за сутки перед тем, как умер у меня на глазах? Что он никогда не оставит меня. Я не собираюсь давать этому подонку Гриффину ни малейшего шанса на молчание – пусть выскажет всё, что нас интересует, прежде чем его убьют трапперы, время или мы.

– Подожди, когда я дорасту до твоего уровня цинизма, и я пойму тебя.

– Недолго ждать придётся.

– Уверена?

Наш разговор становился взрывоопасным, как будто рассыпанный порох – лишь маленькой искры не хватает.

– Мы не в том мире живём, чтобы ты могла позволить себе не измениться в ту сторону, в которую меняемся все мы: Рагнар, я и даже Кайя. Впрочем, быть может, уже сегодня мы узнаем, как остановить эти грёбаные Атаки, и у тебя появится шанс дотащить до лучших времён своё благородство в его незапятнанном виде.

– Уже не получится, – её тон прозвучал спокойно, как если бы она начала поливать водой рассыпанный порох. – В той потасовке я убила семерых трапперов. И не жалею о том, что в тот момент поступила именно так.

Я немного помолчала, прежде чем дала ответ:

– Ничего страшного. Главное, не увлекайся.

– Вот как? А как же Рагнар? Ему можно увлекаться?

Наши взгляды встретились, и я наконец поняла… Поняла, что она пыталась донести до меня всё это время. Дело было не в Гриффине. Вернее, не в нём одном. Дело было в Рагнаре.

Я резко отвела взгляд. Осознание – болезненная штука.

Неужели… Я зря разрешила Рагнару пытать Гриффина? Неужели мне нужно было самой заняться этим, потому что эторазрушит их… Впрочем, мне лично не хочется пытать человека, в отличие от Рагнара, так что, быть может, так даже лучше – пусть Томирис лучше сейчас узнает эту его сторону, чем запоздало.

Прежде чем я успела отметить минутное отсутствие криков Гриффина, за нашими спинами распахнулась дверь. Резко обернувшись, мы увидели Рагнара – он возвышался над нами с окровавленными руками, которые вытирал о когда-тобывшее белоснежным, но теперь покрасневшее от пятен крови полотенце.

– Он готов говорить, – совершенно хладнокровным тоном сообщил он. – Будете слушать?

Не знаю, что больше подняло во мне волну неподдельного ужаса: физическое состояние Гриффина или осознание того, что Рагнар пытал его с откровенным знанием дела – так, чтобы жертва не теряла много крови и чтобы оставалась в сознании. У Гриффина было избито лицо, выбиты зубы и сломан нос, разбиты обе губы, заплыл левый глаз – потому что Рагнар был правшой, – у него были порезаны верхние части предплечий и, наконец, в его левую ногу, на ладонь выше колена, был наполовину засажен знакомый мне нож. Брызги крови были повсюду: абсолютно вся одежда Гриффина была в крови, кресло, в котором он сидел, рядом стоящий стол, даже на стены попало… Всё это выглядело хуже, чем просто ужасно. Это было… Кошмарно. Кайя, увидев эту картину лишь краем глаза, не выдержала и выбежала назад в коридор, предпочтя слушать оттуда. Будь у меня её суперслух и не имей я устойчивого желания демонстрировать напускное хладнокровие исполнителю пыток, я бы последовала её примеру. Но я хотела сохранить свои стальные яйца на месте, так что когда Рагнар вытащил нож из ноги Гриффина, тем самым заставив его в болезненном крике брызнуть кровью изо рта, я даже не повела бровью, хотя внутренне едва сдерживалась, чтобы не встрять в это кровавое действо с целью защитить нашужертву.