Онлайн книга «АтакА & Исключительная»
|
Стоило мне принять факт Падения Старого Мира и одновременно факт своего добровольного заточения на безлюдной ферме, как я моментально, сама того не сознавая, перестала быть совой и перевернулась в жаворонка: теперь я просыпаюсь на два-три часа раньше Томми и Кайи, и засыпаю на один-два часа раньше них. Сначала я проверяю и обслуживаю животных, потом, от нечего делать, готовлю завтрак для долгоспящих. Томирис помогает мне в уличных хлопотах: недавно пришлось в срочном порядке чинить забор – во время работы мы боялись громко вколачивать найденные в амбаре гвозди, чтобы ненароком не привлечь к нашей бурной деятельности чей-нибудь чуткий к эху звук… Выяснилось, что Томирис держит молоток даже лучше меня. Мне это понравилось. Мне вообще нравится не вслух замечать в Томми её силу, ловкостьи сообразительность, потому как все ещё неоспоримо сильные стороны дают мне хотя и призрачные, но всё же гарантии на то, что “в случае чего” эта девчонка сможет справиться и без моей помощи – не пропадёт… Того же я не могу сказать о Кайе, и виной тому вовсе не её навыки, а исключительно её возраст. Девочка и сильна, и сообразительна, и ловка, но исключительно на свой возраст. Уверена, через пять-восемь лет, когда она приблизится к возрасту Томирис, она тоже начнёт внушать мне уверенность в том, что она сможет выжить и без сторонней помощи, но до этого времени и ей, и нам всем ещё нужно дожить… Сбросив с себя тяжесть двух одеял, подгоняемая низкой температурой воздуха, я начала быстро переодеваться. С конца октября мы все стали спать не в пижамах, а в одежде, потому что так теплее, так что я просто меняю спальный комплект одежды на дневной. Быстро переодевшись, но при этом всё равно успев подмёрзнуть, я двумя резкими рывками заправила успевшую за считаные секунды остыть кровать и, потирая руки, взяла с прикроватной тумбочки свой пистолет – каждый из нас спит с оружием у кровати. Привычно закрепив на поясе свою защиту, я медленно подошла к одному из окон. За окном разлилась синь первых декабрьских, беспросветных рассветов: чёрные стволы деревьев старого и угнетающе обнаженного леса, их запутавшиеся между собой кривые ветви и острые кусты по утрам ярко выделяются на фоне плотного, словно стёганного из свинца неба, а по ночам, с налётом суровых северных ветров, трещат и стенают, словно заблудившиеся на чужбине дети… Каждую ночь мороз покрывает собой всё, до чего может дотянуться своими колючими пальцами – десять дней назад острый иней в мгновение ока заставил всю округу изменить своим истинным цветам. Начались плотные серо-голубые дни без солнечного света и густые тёмно-синие ночи с остроконечным сиянием высоких звёзд. Свободолюбивая природа, прочно сковав впавшую в летаргический сон землю, с нетерпением ждёт прихода своего давнего друга – первого снега, который в этом году не спешит выходить ей навстречу, словно на самом деле способен жалеть людей, на которых ему предстоит обрушиться… Наступила первая зима после Первой Атаки, а ситуация с Атаками не только не стабилизировалась, но значительно ухудшилась: загнанные в тупики и разогнанные по углам люди до крайней степенижалости, невообразимо быстро начали звереть. Дом фермеров Агилера стал для нас не просто пристанищем и оплотом безопасности – он стал нашим настоящим спасением. Медленно ступая по его скрипучим от холода половицам, я вышла из своей спальни и тихим шагом направилась к комнатам Томирис и Кайи. Сначала я заглянула к младшей. Кайя осталась жить в своей спальне, специально обустроенной для неё ещё задолго до того, как в этом доме поселились я и Томми. Это очень красивая комната: светло-фиолетовые стены украшены фигурками крупных цветастых бабочек, прозрачно-синий балдахин укрывает пространство над кроватью, днём всегда застеленную плотным розовым покрывалом, кругом разноцветные подушки и аккуратно расставленные мягкие игрушки. Я не видела Кайю играющей с этими игрушками. Боюсь, она преждевременно повзрослела. Впрочем, бывает, что по вечерам она играет с Томирис в домино, карты, шашки и шахматы. Иногда к их игре присоединяюсь я. |