Книга АтакА & Исключительная, страница 8 – Anne Dar

Зная, что Бриджит сразу же бросится допрашивать меня о моём мнении относительно этого “восьмого чуда света”, я поспешила направиться к окну, чтобы она не смогла прочитать правду в моих глазах: я презираю враньё, а потому, в случаях крайней необходимости, неумело пользуюсь ложью.

– Тут нужно проветрить, – начала с правды я, уже отвешивая заляпанные глиной шторы и открывая мутное окно нараспашку. Своими активными действиями я едва не сбросила с подоконника изъеденную желтыми пятнами газету, служащую матери и Пегги пепельницей, которую уже давно пора было бы почистить – окурков больше, чем букв в статье на первом развороте.

– Ну как тебе?! – воодушевлённым тоном врезалась в мою спину мать.

– Эммм… Как всегда необычно, – уклончиво отозвалась я.

Наконец покончив со спасительным открытием окна, я обернулась, скрестила руки на груди, после чего облокотилась на относительно свободный от пыли, грязи и сигаретного пепла подоконник, почувствовала, как свежий воздух врывается в комнату, аккуратно обтекая мою спину, почесала указательным пальцем бровь, но больше так и не нашла что сказать.

– Ну как тебе? – повторила без восклицательной интонации вопрос матери Пегги, только что вошедшая в комнату со шлепающим звуком липнущих к полу тапочек.

– Она в восторге! – необоснованно счастливым тоном отозвалась вместо меня Бриджит, при этом громко шлепнув в ладони и полностью исказив мой вариант правды.

Пеггизаботливо принесла для Бриджит бутерброды, сделанные из продуктов, которые я только что доставила в этот дом, и счастливая скульпторша с решительностью приняла первый из двух предложенных ей подношений.

Я благодарна Пегги за то, что она присматривает за Бриджит. Она, конечно, бесплатно живёт в этом доме и безвозмездно питается из моего кармана, но она единственная не бросила мою непутёвую мать и действительно искренне привязана к ней, и готова слушать её бредни сутками напролёт… Может быть поэтому она когда-то и скатилась в запой, из которого еле выкарабкалась.

Окинув взглядом комнату и помимо голема увидев с десяток новых скульптур уродливых форм, я тяжело вздохнула, тем самым невольно напомнив о своём присутствии двум чокнутым подругам.

– Что ты видишь, смотря на это изваяние, вылепленное из чистой глины? – рухнув со своим бутербродом в глубокое кресло с лопнувшей обивкой, снова пристала ко мне Пегги.

– Голем?.. – незаинтересованно повела одной бровью я.

– Голем?! – как всегда громко воскликнула Бриджит, при этом размашисто взмахнув своим бутербродом. – Как вторично, дорогая! Как неоригинально! Нет-нет-нет!.. Никаких големов в моём пространстве! Устрашись, потому что перед тобой… – она почти сорвалась на восторженный писк, после чего бурно выпалила: – Сам Блуждающий!

– Блуждающий? – не поняла я. – И что это значит?

– Не знаю, мне так пришло… А как пришло, так и слепила. Вот, смотри, ты видишь здесь человека? – она начала водить рукой вокруг верхней части голема. – А вот здесь, – она резко перевела руку вниз, – волк!

И вправду, сверху скульптура была зауженной и могла напоминать человеческую фигуру, а снизу было не пойми что.

– Волк? – вяло поинтересовалась я, зная, что ради позитивного настроения этой женщины мне стоит задать хотя бы пару-тройку вопросов, чтобы её батарея необоснованного счастья продержалась как можно дольше, прежде чем она неизбежно впадёт в истерику, вызванную севшей на её глину мухой – однажды она расколотила все свои тарелки, гоняясь за комаром, которого в итоге так и не прибила.