Книга АтакА & Исключительная, страница 80 – Anne Dar

Тормуд так и не вернулся. Волчица погубила его. И я старалась не думать об этом.

Мы украсили небольшую ёлку, привезенную из леса Маршалом и Рагнаром, даже включили на ней электрическую гирлянду, устроили себе богатый ужин и теперь обменивались подарками. Кайя подарила каждому по одной серебряной цепочке без подвески на шею. Ей все подарили разные мелочи: Маршал – карандаши, Рагнар – бейсбольный мяч, Диандра – блокнот, я – снежный шар. Диандра с Маршалом обменялись подвесками в виде музыкальных нот (скрипичный ключ и шестнадцатая), удачно подошедшими ранее подаренным им цепочкам Кайи. От Маршала в сторону Рагнара полетела какая-то коробочка, в которой я не сразу распознала упаковку презервативов:

– Это вам подарок на двоих от меня и Дии, – явно довольный своим подколом, ухмыльнулся Кроуфорд. – Нам лучше сейчас не размножаться. Может быть как-нибудь позже, да? – при этих словах он игриво подмигнул Диандре, которая в ответ ему хладнокровно, но при этом категорично-отрицательно замотала головой.

Кайя резко засмеялась, обращаясь к Маршалу, который с недавних пор стал её любимчиком – все заметили, что она рассмотрела в нём некую ролевую модель, наподобие отца:

– Как же хорошо, что вы с Рагнаром нашли нашу ферму! С вами не только безопаснее, но и веселее. А можно мне ещё шампанского?

Оставив всех у празднично сияющей ёлки, я отправилась на кухню, за ещё одной бутылкой шампанского – одной на пятерых (мы налили немного и Кайе) и вправду было слишком мало. Стоило мне взять бутылку, как сзади меня прижал к гарнитуру Рагнар и, положив одну руку чуть ниже моего живота, тихо проговорил мне на ухо:

– Это тебе, – он протянул мне искусно выполненный декоративный ключик.

– От чего? – я неосознанно сдвинула брови. Несмотря на то, что все уже были в курсе того, что мы трахаемся, мне не хотелось, чтобы кто-то заметил нас обнимающимися. И тем не менее, Рагнар был настойчив…

– От меня, – его рука поползла вверх, к моей груди, но я остановила её на полпути, вложив в нее свой подарок. Резко отстранившись и обернувшись, я увидела его замешательство.

– Что это? – глядя на свою ладонь с брелоком, хмыкнул он.

– Закрытый замок. От меня.

В сексе он был хорош, но… Я начинала подозревать, что только в сексе. В остальном он был настоящим плохишом. И я пока ещё не определилась с тем,нравится ли мне эта темнота если не больше, тогда хотя бы так же, как всё то немногое светлое, что я уже разглядела в нём, или всё же нет…

Открыв шампанское, мы выпили за наступающий 2095-ый год и пожелали друг другу, чтобы он принёс нам только хорошее… Какое наивное желание. Лучше бы мы выпили за то, чтобы все мы остались вместе и все остались в живых к концу грядущего года. Но мы не выпили за это. Глупцы. Мы не догадывались, что драгоценные часы известных нам жизней уже истекают для каждого из нас.

Посвящается N.

Каждое утро Кайя сообщает нам точную дату и точный день недели, которые нам предстоит прожить. Сегодня: третье апреля две тысячи девяносто пятого года, воскресенье. Чем я занималась в этот день год назад? Отсыпалась после ночной смены в ЦТНП, пыталась убедить Бриджит и Пегги обратиться к здоровому образу жизни, страдала похмельем после бурной вечеринки, планировала какое-нибудь поверхностное свидание или безмятежно нежилась в солнечных лучах, умиротворённо растянувшись на мягком шезлонге в медленно расцветающем палисаднике? А быть может, третьего апреля две тысячи девяносто четвертого года беспрерывно лил дождь?.. Я не помню. Но знаю, что тот день в любой своей ипостаси был прекрасен. Как любой день до первого августа две тысячи девяносто четвертого года. Самое досадное, что, проживая те дни, у меня – у нас всех! – не было осознания того, в насколько прекрасном мире мы жили – насколько он был близок к утопии, к которой мы, скорее всего, уже никогда не сможем вернуться. По крайней мере, шансы увидеть новый рассвет человеческой цивилизации в период своей жизни, как мне кажется, у моего поколения напрочь отсутствуют. Речь идёт не о годах и не о десятилетиях восстановления, которое еще даже не начинается. С недавних пор я больше не лелею себя самообманом: уже не сомневаюсь в том, что прежнего мира мне не увидеть. Что бы там в будущем ни было – худшее или лучшее – прежнего уже точно не будет. Всё изменилось навсегда. И продолжит меняться…