Книга Жених есть, совести - нет!, страница 34 – Анна Сергеевна Гаврилова, Яся Недотрога

А на третьей паре произошло странное… Аудитория вдруг исчезла, а монотонный голос лектора превратился в пронзающий уши писк! Я, как наяву, увидела сырые стены какого-то подвала, пробежавшую мимо уродливую тварь и двух магистров академии Торна — одного я знала, это был Хазлер.

Несколько секунд, и видение испарилось, а я повернулась к истинному и позвала напряжённо:

— Ле-е-екс…

— Хорошо, давай ещё раз, — сказал Лекс, одаривая меня задумчивым взглядом.

Мы стояли возле аудитории. Дверь была приоткрыта — я могла видеть доску, кафедру и адептов, которые уже расселись и зубрили конспекты в ожидании преподавателя.

Намечался какой-то сложный семинар, готовиться к которому Аргрос не спешил.

Вместо этого жених устроил повторный допрос. Я уже всё рассказала, даже ответила на уточняющие вопросы, но Лексу показалось мало. Спустя час после того, первого разговора, он попросил рассказать снова.

— Подвал, — объяснила я. — Мрачный, тёмный и явно большой, с множеством коридоров. Я видела лишь кусочек, но там ощущался масштаб.

— Ощущался?

— Ну да. Предвидение, это не только картинки или звуки. В предвидении есть вещи, которые просто знаешь. Подвал был не только большим, но и старинным. Как какой-то лабиринт.

Лекс кивнул, и я продолжила:

— Там было влажно, а магистры словно о чём-то совещались.

— И писк? — Новый вопрос Аргроса. — Илиена, скажи, было впечатление, что писк вонзается прямо в мозг?

— Да, именно так, — подтвердила я.

— А тварь? Опиши ещё раз.

— Небольшая, размером с некрупную собаку, с толстой серой кожей и хоботком. У неё был очень длинный, похожий на змею, хвост. Уродливый. Он так жутко извивался.

При воспоминании о монстре меня передёрнуло, а Аргрос вздохнул. В прошлый раз жених слушал молча, без комментариев, зато теперь поделился:

— Таких тварей называют «лизуны» либо «пищалы». Некрупные — это детёныши, и они, в общем-то, не опасны. Лизуны атакуют только в том случае, если заденешь хвост.

— А что они делают? — поинтересовалась я.

— Разворачиваются и плюют парализующим ядом. Затем атакуют звуком — писк становится громче. В случае с детёнышами это неприятно, но терпимо, а от звука взрослой особи, как говорят, вскипают мозги.

Невовремя всколыхнулось воображение, и картинка бурлящей в черепной коробке розовой жижи оказалась слишком яркой. Меня передёрнуло повторно, а Аргрос хмыкнул.

— Не бойся, тебе ничего не грозит.

Он немного помолчал и продолжил:

— Я знаю этот подвал. Это один из внешних полигонов, нас иногда посылают, только лизунов там никогда не было.

— Откуда вообще взялись эти твари? — не выдержала я.

Просто империя — благополучный край. Чудовища унас, конечно, водятся, но где-то там. Где-то не здесь! Далеко, за пределами обжитых, цивилизованных территорий.

Про лизунов-пищал я вообще никогда не слышала. Про диких великанов, гремлинов, про каменных собак и гидр — да, бывало. А про такое, с серой шкурой и хоботком — нет.

— Вообще-то это тайна, — сильно понизив голос, сказал Лекс. — Лизунов привезли из Мёртвой пустоши.

Стало дурно.

Пустошь — это та часть империи, которая считай вымерла после войны с некромантами. Там долго и медленно развивалось опасное искусство, некроманты ставили эксперименты над живым и мёртвым, постепенно обрели невероятную власть.

В какой-то момент некромантам стало тесно на своих землях, они отказались подчиняться императору и взбунтовались. Это была война против самой жизни. Все расы объединились в попытке спасти мир.