Книга Рунические войны Захребетья, страница 71 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Тут сразу начался ажиотаж со снятием котелков с буржуек и их размещением в центре нашего импровизированного стола.Девчата сноровисто справились со своей задачей, а итогом стала тарелка в моих руках, источающая ароматы копчёного мяса с кашей. Инициатива вновь перешла к активисткам, возглавляемых девушкой с косой до колен, и они занялись наполнением опустевших кружек.

– У-у-у! – Натаха демонстративно втянула носом ароматные запахи. – Так вот, оказывается, она какая, перловская по-пловски то!

– А какие нежные эти… Ну, сало, да копчёности получились! – Элеонора, гигантша наша в кавычках, подала свою реплику. – Я и не предполагала даже, что простецкая каша таковой может статься-то, вкусной!

Её поддержали восторженными возгласами со всех сторон, а Ефим сделал удивлённое лицо, когда попробовал первую ложку незамысловатой пищи.

Бывалый солдат нахмурился и внимательно глянул на реакцию остальных, делая для себя какие-то выводы. Понравилось, да и на вооружение взял сей простецкий рецептик? Может и такое быть!

А ещё, я искренне поразился той лёгкости, с которой девушки вернули себе хорошее настроение. Или для людей в этом мире стычки являются обычным делом, даже с убийственными финалами?

Я вот, к примеру, к этому вряд ли привыкну. Хотя, не стоит зарекаться. Время покажет и всё по местам расставит в моей головушке.

Наступила тишина, нарушаемая лишь постукиванием деревянных ложек о края посуды. Весь личный состав нашего вагона занялся употреблением пищи. С прекрасным аппетитом и удовольствием на лицах.

– Хозяина? А, хозяина? – голос Чукчи прорезался. – Вопрос есть, назревший спонтанно, аднака!

Я-то уже волноваться начал за усатого. Как он и что, после всеобщего стресса? А рыжий уже и сам тут как тут.

Вот только начало его вкрадчивого диалога прозвучало не из недр моей одежды, и не со стороны стола, что подозрительно. Я окинул взглядом ближайшее окружение и не нашёл мелкого среди тарелок, как должно было быть.

– Чукча, а ты где? – осторожно поинтересовался я, готовясь увидеть его в любом, даже в самом неожиданном месте. – Покажись-ка, усатый друг мой! Будь так ласков, не стесняйся.

– Моя туточки, – выдал Чукча, наивно полагая, что мне будет достаточно такого ответа.

– Бесить начинаешь! – я озвучил последствие невнятного ответа.

Неожиданно мой взгляд остановился на голове Братана. Вот, блин! Ну что за…

Между ушами моего скакуна я наблюдаю вальяжно расположившегося Чукчу. Он грустно смотритна свою кожаную фляжку с крепчайшим. Вид расстроенного усатого с опущенными усами подействовал, и я передумал устраивать ему нагоняй.

– Чукча, я надеюсь, для остальных ты невидим?

– Угу, начальника, именно так-с, – прояснил он ситуацию.

– А чего ты такую мину сотворил, что впору панихиду затевать, отходную, и всем сразу? – перешёл я к очевидным вопросам по теме настроения мелкого лазутчика. – Что за рыцарь печального образа в тебе проявился, а? Давай-ка, всё, как на духу, выкладывай, и свой спонтанный вопрос задавай! – я приободрил таракашку.

Чукча сделал длинный глоток, подобрался и сменил полулежащее положение на сидящее, а Братан подёрнул ушами, почуяв щекотку и скосил глаза вверх, стараясь рассмотреть возмутителя. Но, по настроению их обоих, я прекрасно понял, что Рыжий там сидит давно, и конь не против такой компании.