Книга Тайна Одинокого бастиона, страница 51 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

На меня посмотрели с иронией, а Паук вынул Малахитовый камешек на цепочке.

— Средство предупреждения, — начал он пояснять. — Работает хорошо, но не так далеко, как хотелось бы всем, — он посетовал. — Вот, видите, князь, что он уже ярче светится и мерцает?

— Вижу, и прошу вас, зовите меня Феликсом, — поправил я Паука.

— Хорошо, я приму это к сведению, господин Феликс, — согласился он, и указал на входные двери этого клуба.

Мы с Петром перевели на неё взгляды и…

Она и открылась, запустив в помещение нескольких господ в боевых облачениях магов-вольников. Я опешил и непроизвольно встал со своего стула, пребывая в таком обалдении, что не сразу среагировал на Родиона Кутузова, подбежавшего ко мне и трясущего за руки.

— Я же ведь говорил вам, господа, рассказывал о Нём! — он тряханул меня, долбанув дружески по спине.

— Это тот маг, что отличился везде, где только возможно? — проговорил Паук, осматривая меня совсем иным взглядом, впрочем, как и все, кто находится рядом.

— И не только, — прозвучал ещё один знакомый голос. — Поверьте господа, но этот господин принесёт нам удачу, если не станет причиной нашего всеобщего гонения великими службами!

— Это да! — заявил ещё один мой старый знакомый, восставший из прошлой жизни, как мне показалось.

Ну, а я опустился на стул совершенно не понимая, что мне сейчас делать. Радоваться или…

Макар-следопыт, маг и признанный лауреат всяких наград и званий, подошёл вместе с Александром Колчаком, поручиком Черепом, и не церемонясь меня обняли…

— Ну? Раз такие дела, то может отведаем жирненького кабанчика? — Медведица выдала предложение и взялась за разделочный нож…

— Да запросто! — подбодрил её Лауреат.

Сказать о том, что я обрадовался встрече со старыми друзьями — это ничего не сказать. Однако, самое интересное наблюдается в моих внутренних ощущениях. Это такое тонкое чувство, похожее на то самое, ностальгическое, когда я вспоминал, или вспоминаю свой покинутый мир.

Сейчас я словно получил весточку из ещё одного, покинутого мной мира, но только из далёкого Ставрополя, а не из параллельных или перпендикулярных потоков миров.

— Александр? — я еле победил грудной спазм, возникший от переизбытка чувств, и выдавил из себя обращение к другу.

А вот Колчак, почему-то, еле заметно повёл головой, словно в отрицании, но сам продолжил мне улыбаться.

— Череп? — я сменил обращение вместо имени на прозвище, и тогда Колчак кивнул утвердительно, оставшись довольным.

Выходит, что тут модно по новым именам обращаться друг к другу. Э-э… м-да. По кличкам и прозвищам, если уж более точно выражаться. Ну хорошо, я учту это на будущее.

— Феликс, я тоже рад тебя видеть, — старый друг перехватил инициативу в диалоге. — Н-да. Наслышаны мы уже, ой-да наслышаны о твоих подвигах, — он ухмыльнулся и подставил свою кружку Коту, занятому розливом крепенького. — А ещё, дорогой ты мой друг, я никак в толк не возьму, каким таким чудесным образом ты оказался в этом местечке, — добавил поручик и принял тарелку с солидным куском кабанины, поданную Медведицей. — Хотя вот, например, Родион, так он почему-то был уверен в твоём распределении именно сюда, в Одинокий Бастион.

— Вы что, знакомы? — запоздало среагировал Родион. — А почему тогда вы, уважаемый Череп, мне даже не намекнули на это? — посетовал Кутузов.