Книга Новая надежда, страница 36 – Александра Плен

— Ты в курсе, что женщин в бункере втрое больше, чем мужчин?

— В курсе. И что?

— На складах хранится замороженный биоматериал, мужской и женский. Догадываешься зачем?

Понятно зачем — разнообразить ДНК. Но мне не нравилось, к чему он ведет.

— Я не хотел тебе говорить, но рассматривались варианты будущего. От гарема до насильного оплодотворения. Рожать нужно много и часто, чтобы восстановить численность людей.

— Не собираюсь рожать много и часто, — отрезала я.

Еще совсем недавно, я планировала свою жизнь отдать науке. Замужество и дети казались чем-то далеким и необязательным. Окончить университет, потом аспирантуру, защитить докторскую (и это лишь в ближайшее десятилетие), получить признание в научном сообществе — вот что действительно вдохновляло меня. Я представляла себя на конференциях, делящейся своими открытиями с коллегами, получающей награды за вклад в науку. Комета огненным росчерком перечеркнула мои мечты.

— Поэтому тебе нужен защитник, — добавил Макс.

— Себя предлагаешь? — спросила я с презрением. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол.

— Что ты как маленькая? — Северинов усмехнулся. В его улыбке мне почудилась насмешка взрослого дяденьки перед малолеткой. — Почти все уже выбрали пару. Мальцева пообещала, что тех, кто женится в бункере, исключат из плана по оплодотворению.

Знаю. Настя ночует у Димы. Катя тоже встречается с кем-то из третьего сектора. Аня вообще показательно вышла замуж. Накатило раздражение. Не хочу думать о будущем, тут быс прошлым и настоящем разобраться. Только-только вылезла из депрессии, как опять новые потрясения.

— А ты, значит, спасти хочешь? Типа, рыцарь на белом коне? Мне раздеваться? — я вскочила и рванула замок комбинезона вниз, распахивая ворот почти до пояса, открывая тонкую маечку, надетую на голое тело. Руки тряслись от злости.

В глазах Северинова мелькнуло что-то страшное. Довела… Он перехватил мою руку, завел ее за спину и крепко сжал. Склонил голову к моему животу, тяжело дыша. Неровно, шумно, с хрипом, словно не меня сейчас смертельно оскорбили, а его. Я дернулась, пытаясь вырваться. Пальцы Макса впились в бедра, удерживая на месте. Еще раз глубоко вздохнул, отодвинулся. Взялся за язычок бегунка молнии и одним движением застегнул замок до горла.

— Прости, — выдохнул он почти спокойно.

Я отвернулась. Пора прекращать наши посиделки. Матвей и Лиза, конечно, расстроятся. Значит, пусть приходят ко мне. Заодно увидят, как живут безбилетники. Мне будет, чем их заинтересовать, даже без плазмы со встроенным искусственным интеллектом.

— Мои родители были однолюбами, — вдруг заговорил Максим. — Я надеялся, что меня минует чаша сия. Но как только увидел тощую малолетку с сияющим личиком, меня перемкнуло. Ждал почти два года, чтобы подкатить. Пока тебе не стукнуло семнадцать.

— Ты знал мой возраст? Откуда? — все, что смогла выдавить. Сердце билось с перебоями, горло перехватило. Если это не признание в любви, то я — колония актиномицетов.

А ведь действительно, за неделю до того, когда я «впервые» его увидела, у меня был день рождения. Двадцатого апреля, если быть точной. Я еще тогда шутила — все нормальные люди в этом возрасте поступают в вуз, а я заканчиваю второй курс.

— Я знал о тебе все, — вздохнул Макс. — Выцарапал в деканате твой паспорт и анкету. Тогда ты не повелась. Любая бы прыгнула в кабриолет. Любая, но не ты. Я сглупил. Решил замутить так, как привык с другими. И сейчас делаю те же ошибки, что и раньше. Я безнадежен.