Книга Лекарка в Мужской Академии, страница 33 – Лана Кроу, Елена Смертная

Мое сердце бешено застучало.

После недолгого передыха я снова взялась за работу.

К утру самое страшное было позади.

Температура у больных начала спадать, пятна бледнели. Первый курсант открыл глазаи слабо спросил:

— Что случилось?

Я опустилась рядом с ним на колени, устало улыбаясь.

— Все в порядке. Вы справились.

По комнате прокатился слабый, но радостный гул… остальные начали приходить в себя.

Помогавшие мне курсанты и Дар стояли у стены, едва держась на ногах от усталости, но на их лицах читалось удовлетворение.

— Ты… — Дар запнулся, глядя на меня. — Вы… невероятны. Если бы не вы… никого бы не удалось спасти.

Я улыбнулась, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Это вы невероятны. Без вас я бы не справилась.

Они переглянулись, и в их взглядах читалось что-то новое, не прежние насмешки или флирт, а уважение.

Это было страшно… сложно… Но я чувствовала, что на своем месте. В отличие от моего сердца… Оно было совсем не здесь.

Тяжелая дверь палаты скрипнула, и я обернулась, ожидая увидеть очередного курсанта с вопросом. Но вместо этого передо мной стоял Мартыныч, бледный, с темными кругами под глазами, но уже на своих ногах.

— Ты⁈ — Я едва не выронила склянку с отваром.

— А кто же еще? — Старый лекарь хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся. Я бросилась к нему, подхватывая под руку.

— Ты должен лежать! Пятна еще не сошли до конца! Даже курсанты еще не встают!

— Лежать? Да я уже, кажется, проспал целую вечность! — Он ухмыльнулся, но тут же нахмурился: — Сколько я был без сознания?

— Достаточно для того, чтобы твоя Федосья чуть не вынесла дверь. — Я покачала головой, усаживая его на ближайшую скамью. — Она тут каждые полчаса появлялась, грозилась прорваться силой.

— А где она сейчас? — в его голос прокралась тревога.

— На кухне, варит бульон для больных. Я ее не пускаю…

— Соскучился по старухе, — вздохнул он, но глаза светились теплом. Потом окинул меня оценивающим взглядом. — Ну что, лекарка… Вижу, справилась без меня.

— Еле-еле. — Я провела рукой по волосам, чувствуя, как они слиплись от пота.

— Врешь. Я слышал, как первокурсники тебя хвалят. Да и больные уже на ноги встают. — Он прищурился. — Теперь тебя точно оставят здесь.

Внутри такое облегчение и радость. Ну Мартыныч дает, конечно!

— Яр и не собирался меня увольнять, — пожала я плечами. — Он просто решил разделить обязанности: боевого целителя и целителя при академии.

— Здраво, — кивнул Мартыныч. — Давно пора. Хорошо, что наш ректор неравнодушен к тебе и наконец это сделал.

Я резко подняла на него глаза.

— Он давно… давно хотел… А мы… друзья.

— Друзья, — фыркнул он. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так же я на свою Федосечку засматривался. Как увидел ее тогда в столовой да в фартуке…

— У него невеста, Мартыныч! — напомнила я.

— Договорной брак, — отмахнулся он. — Эту девушку он пару раз в жизни видел. А на тебя… — он многозначительно приподнял бровь, — смотрит так, будто ты ему не друг, а судьба. Помни: детьми вы были — вы ж и на минуту не расставались… Даже отец твой говорил, что вы как ниточка и иголочка.

В груди что-то екнуло… Да, ниточка и иголочка…

— Это глупости…

Дверь с грохотом распахнулась, и в палату ворвалась Федосья, неся в рукахогромную корзину с пирогами. За ней, виновато переминаясь, стояли два курсанта.