Книга Имя моё - любовь, страница 69 – Марьяна Брай

Коза исправно давала литр молока утром и примерно полтора вечером. Через неделю мы даже смогли собрать излишки и снять сливки. Мы терпеливо пытались прикармливать детей с ложечки жиденькой мешанкой из молока, воды и муки. Это была почти манная каша, только ещё более мелкого помола. Перед сном мы в каждого старательно «заливали» по три, а то и по пять ложек этой питательной смеси. И теперь дети стали спать спокойнее.

Фаба пришла еще через неделю. Но не постучалась, а прошла в огород. Я как раз привязывала козу перед домом. Ее постоянно нужно было передвигать, поэтому день мы начинали с перебивания колышка. Назвали ее Фросей. Вернее, назвала так я, но Нита странно скривила рот, хмыкнула и спорить не стала.

— Я за фасолью, — объявила мне свекровь, даже не посмотрев на меня.

— Да, убирай ее! Мне надо свое посеять, — заявила я. Обработанная земля мне нужна была, чтобы рассадить слишком часто посаженные ростки.

— Еще неделю надо, не меньше, а потом я еще раз посеять хотела, — заявила Фаба, все так же не глядя на меня.

— У себя посеешь. Не надо к нам ходить! — уверенно ответила я.

И тут она повернулась ко мне. На лице ее читалась неприкрытая ненависть. У меня мурашки пробежали по спине.

Фаба принялась выдирать фасоль с корнями и складывать в мешок. Когда он наполнился, она, отбросив его, продолжила вырывать упругие, сочные растения и бросать в кучу.

Когда она отнесла мешок и вернулась с дочерью, той самой психической, младшей Марикой, я сидела на крыльце с двумя младенцами. Марика хотела что-то мне сказать, но Фаба ее одернула.

Это меня успокоило. Пока свекровь верит мне, мы в безопасности. Но сколько продлится это, мне было неведомо.

Как только наш огород опустел, я взрыхлила грядки и принялась рассаживать тонкие побеги, гадая, приживутся ли они, коли их вот так рассаживать. Дома со свеклой и капустой это было только в плюс, и я надеялась на лучшее.

Через пару дней пришли дожди. Для моей рассады и моей спины они стали спасением. Иначе мне приходилось поливать слабые, все еще лежащие, как тряпочки, побеги ковшом из ведра. И уходило на это не меньше двух часов ежевечерне.

С грозами и молниями, которых я не боялась, вотличие от Ниты, пришла и прохлада. Дети стали спать спокойнее, а я, наконец, добралась и до шерсти.

Порывшись в сарае, нашла агрегат, похожий на прялку. Такое я видела в музеях, которые были единственным развлечением в школе. Огромное колесо, лопнувшие веревки и что-то вроде деревянной педали. Один день ушел на то, чтобы понять, как это работает. Боялась я лишь одного: что эта деревянная машина-зверь окажется приспособлением вовсе для другого. Но в итоге, если правильно и ритмично давить на ту самую «педаль», колесо крутило палочку, на которую я привязала тонкую веревку.

Закрутив на веревку шерсть, нужно было только по чуть стравливать ее из рук и получался жгут. Шерстяной жгут. Старалась прясть тонко, чтобы потом скрутить между собой два таких жгутика. Через неделю начало получаться тонко и аккуратно. Нита тоже заинтересовалась и между делом садилась рядом.

Мы не заметили, как прошел месяц с момента нашего прихода в этот дом. Все внешне начало настраиваться, мы со всем справлялись, были сыты. Хоть порой и уставали до изнеможения, потому что огород требовал внимания, дети хотели все больше времени проводить на руках, а один из моих «сыночков» начал садиться.